И на самом деле, новые правители уже не заморачивались дефицитными продуктами, служебными машинами и импортными шмотками для себя и своих семей. Нет, эти крали даже не вагонами, а эшелонами. Забирали под себя заводы, землю и все то, что советский народ создавал и созидал в течение семи десятков лет ценой невероятного напряжения сил.
Начавшаяся в стране ваучерная приватизация, возглавляемая «рыжим лисом» с холеной харей и вороватыми глазками «голубого воришки», на деле закрепляла переход государственной собственности в руки небольшой кучки беспринципных деляг и должна была стать апогеем грабежа «народной социалистической собственности».
Видя все это, Вика не осуждала мужа за методы ведения бизнеса. Он действовал в заданных самим государством условиях и был не хуже и не лучше остальных бизнесменов средней руки. Главное, для нее было то, что Иван не занимался откровенным криминалом. У него в управлении было охранное предприятие, которое могло решать вопросы силовыми методами и делало это, когда на московские точки Каладзе пытались наехать расплодившиеся как грибы после дождя рэкетиры.
Серьезные люди знали о том, кому принадлежат эти точки, и там все было улажено, но время от времени, возникали какие-то новые группировки, которые пытались занять свое место под солнцем и обложить данью ничьих, как им казалось коммерсов.
Специально натасканные люди Ивана, быстро объясняли таким что к чему и, как правило, все вопросы отпадали. Иван, смеясь объяснил ей как-то, что он и его люди — это овчарки, охраняющие стадо от волков и, если при этом несколько волков задавят, мир от этого не потеряет ничего, а станет только лучше и чище.
Вика даже поругалась с ним тогда. Но потом при зрелом размышлении признала, что в настоящее переходное время такая постановка вопроса имеет свои обоснования. Это неправильно и незаконно, но только так сейчас можно было выжить и сохранить свое — заработанное. Если государство самоустранилось из функции охраны честного бизнеса и наведения правопорядка, не было ничего удивительного в том, что люди с деньгами, стали сами заботиться о безопасности своего дела и своих родных.
И вот теперь Ивана обвиняют в хранении и распространении наркотиков, а Вика точно знает, что это ложь. Но вот кому она нужна, и кто за этим стоит, она узнает позже, а пока ей нужно собирать и везти Настеньку в сад, а для начала найти эту чертову варежку.
Вика вздохнула и опустилась на пол, заглядывая под вешалку. Варежка оказалась именно там, рядом с засохшим осенним листком.
— Вот видишь, я ее не потеряла, — довольно сказала Настя, когда Вика вытащила варежку и предъявила ее дочке.
— Ну да, только закинула ее подальше. — ворчливо ответила Вика — Все, давай надевай варежки, а то нас там дядя Володя, наверное, уже заждался.
Володя, личный водитель и телохранитель Ивана, теперь был прикреплен к Вике. Он отвозил их сначала в детсад, а потом вез Вику либо по делам, либо на работу в журнал. Вечером он забирал Вику с работы и пару раз один забирал Настю из детсада.
— Не хочу дядю Володю, — надула губы Настя, — когда уже меня в сад будет возить папа, как раньше?
— Скоро, доченька, скоро — ответила Вика, закусив губу, чтобы не расплакаться.
— А он далеко уехал? — не унималась Настя
Вика взяла дочь за руку, и они вместе вышли в подъезд. Вика нажала на кнопку вызова лифта. Внизу громыхнуло, и лифт медленно пополз вверх.
— Ну мама, — Настя требовательно дернула мать за руку — Папа далеко уехал? Он приедет к твоему дню рождения?
Кабина лифта остановилась на этаже и двери с лязгом открылись. Вика подхватила Настю на руки и внесла ее в лифт, пряча лицо от дочери.
— Надеюсь, что приедет, — тихо сказала она.
Когда Вика и Настя вышли из подъезда, они увидели стоявшую напротив подъезда знакомую черную «волгу» с «блатными номерами» и широкоплечего высокого водителя Владимира, курившего стоя возле машины. Заметив Вику с дочерью, он быстро выкинул сигарету и поспешил открыть заднюю дверь.
— Доброе утро, Виктория Сергеевна!
— Доброе утро, Володя! — кивнула Вика.
Водитель подождал, пока Настя и Вика сядут в прогретый теплый салон и закрыв дверь, быстро оббежал машину, чтобы сесть на место водителя.
— Сначала в сад? — спросил он, повернувшись назад.
— Да, сначала в сад, а потом в редакцию, — подтвердила Вика.
Машина тронулась с места и вскоре, замигав подворотником, вывернула на проспект Вернадского, дисциплинированно вливаясь в общий поток. Настя, не отрываясь смотрела в окно, и Вика снова ушла в свои мысли.