— Нет. Если он предложит тебе факты, документы, доказательства — изучи все это буквально под микроскопом. Если убедишься, что это не деза, то это может помочь тебе вытащить Ивана. В той ситуации, в которую он попал, ему может помочь сочетание денег, связей и публичности.
— Публичности?
— Ты же журналист, кому как не тебе это понимать?
— Но публичность может и навредить.
— Может, поэтому не бей вслепую.
— А если я ошибусь, — неуверенно спросила Вика.
— Тогда будет хуже.
— Отличный совет, дед. Спасибо!
— Другого, к сожалению, у меня нет.
Вика замолчала и уставилась в пол.
— Подойди ко мне, — тихо попросил Виктор Петрович.
Вика встала и подошла к креслу деда. Он взял ее за руку своими сухими холодными ладонями.
— Ты справишься.
— Не знаю.
— Знаешь, просто тебе хочется, чтобы это за тебя сделал кто-то другой.
Вика нервно сглотнула и тихо призналась.
— Да.
— Никто, кроме тебя не сделает твою работу, внучка.
В дверях показалась бабушка с блюдом дымящихся печеных пирожков.
— О, я вижу, что у вас серьезный разговор. — улыбнулась она.
— Да бабуля, — оторвалась от деда Вика — ты меня прости, но мне уже нужно бежать. Меня там на улице машина ждет.
— Хоть пирожков с собой возьми егоза, — покачала головой бабушка — что я зря старалась?
— Положи мне с собой, бабуль — соглашаясь кивнула Вика — у тебя самые вкусные пирожки на свете. Я их Насте привезу и еще водителя в машине угощу.
— Ешьте эти, а я пойду соберу тебе с собой. — Бабушка оставила поднос с пирожками на столике и вышла из кабинета.
Вика наклонилась к деду поцеловала в щеку и прошептала.
— Спасибо, деда, ты мне очень помог.
— Я же не сделал того, о чем ты просила, — усмехнулся Виктор Петрович.
— Я понимаю, что ты уже не можешь. Но ты мне помог принять решение, и я очень благодарна тебе за это и за все то, что ты для меня делал. Я побежала.
Вика еще раз поцеловала деда, схватила горячий пирожок с подноса и пошла к двери.
— Удачи тебе внучка.
Услышала она вслед.
После разговора с дедом Вика всю дорогу молчала. Она сидела на заднем сиденье «Волги» и глядела в окно на слякотную, холодную и неуютную Москву. Владимир вел машину аккуратно, без резких перестроений, несмотря на загруженную дорогу. Несколько раз он смотрел в зеркало заднего вида на сосредоточенную Вику, но вопросов не задавал. Только поблагодарил за пирожки от бабушки.
Подъехав к редакции, водитель вышел из машины первым и открыл перед Викой дверь.
— Я буду рядом, Виктория Сергеевна. Если что, звоните.
Машина Ивана была оборудована телефоном. Это было дорого, но необходимо для работы.
— Спасибо, Володя — кивнула Вика и быстро пошла в редакцию, она и так уже задержалась.
У Вики не было четкого расписания и ей было позволено устанавливать график появления на работе самой, главное выдавать материалы к сроку. А материалы у Вики были действительно интересные и злободневные. Вику ценили как сильную журналистку, умеющую давать «убойный» материал. Выйдя замуж, она подписывала статьи своей девичьей фамилией. К этому времени у Вики была уже сложившаяся репутация, поэтому менять фамилию на новую было непрактично.
Вика поднялась по истертым каменным ступеням, показала вахтерше на турникете свое редакционное удостоверение, хотя та и так хорошо знала ее в лицо. Редакция жила своей обычной жизнью. Кто-то громко спорил у двери машинописного бюро, кто-то тащил по коридору гранки, из дальнего кабинета доносился раздраженный мужской голос, требующий немедленно предоставить готовые фотографии, потому что номер уже сегодня должен пойти в печать. Поверх всего этого накладывался стук многочисленных печатных машинок.
Все было как обычно и именно это, почему-то, раздражало Вику больше всего. Три дня назад, у нее забрали мужа. Ее привычный и устоявшийся мир грубо изменили, вырвав из него опору. Теперь Иван сидел в «Матросской Тишине», его обвиняли в наркоторговле, свидания не давали, адвокаты ничего путного сказать не могли, следователь от нее прятался, Настя дома постоянно ее спрашивала, когда вернется папа. А здесь, в редакции все так же спорили над заголовками, статьями, ругали за небрежную верстку и искали пропавшие фотографии.
Вика молча кивала в ответ на приветствия и проходила мимо. Хорошо, что никто к ней не лез с советами и сочувствием. Она этого не любила и резко оборвала пару человек, которые попробовали поначалу это сделать.
Вошла в кабинет, открыв дверь своим ключом. Никого из коллег на месте было, кто-то в командировке, а кто-то на выезде. На ее столе все осталось так же, как и несколько дней назад. Наброски материалов о приватизационных фондах, несколько выписок из реестров, черновик вопросов к чиновнику из комитета имущества, лист с напечатанными на нем фамилиями и телефонами. Она смотрела на все это и вдруг поняла, что даже не помнит, на чем остановилась и что ей нужно сделать в первую очередь.