— Ну что, студент, подходит тебе такая жилплощадь? — Ехидно спросила меня Валентина Павловна, подошедшая сзади.
— Подходит, — со вздохом ответил я и уточнил. — Я тут могу сделать небольшой ремонтик за собственные средства?
— За собственные деньги можешь делать все, что твоей душе угодно, — ухмыльнулась Валентина Павловна. — Хоть Эрмитаж здесь сделай, главное чтобы у тебя на участке порядок был.
— А что тут за вторая дверь? — поинтересовался я, когда мы вышли из помещения.
— Да ничего особенного. Там просто помещение забитое разным хламом. Оно уже давно пустует без дела.
— А можно посмотреть? — Я сделал умоляющие глаза.
— Ладно, можно, — сдалась Вера Павловна и найдя нужный ключ на связке открыла второе помещение и включила свет.
Это полуподвальное помещение было площадью раза в три больше соседней служебной квартиры и в нем было уже три забранных решётками оконца. Стены были кирпичные, пол бетонный, а по дальней стене шли трубы отопления и канализации. В нем было сухо и тепло. Примерно одну треть помещения занимал разнообразный бытовой и строительный хлам.
— Вера Павловна, а вот это все нужно? — кивнул я на хлам.
— Да поэтому мусору давно помойка плачет, только выкинуть это некому, да и особо никому это и не надо. Все равно помещение никак не используется. У нас таких подвалов по району много. — пожала плечами инженер.
— У меня потом к вам будет шикарное предложение по этому подвальчику — туманно сказал я, обдумывая некий перспективный план.
— Эй парень, просыпайся, приехали, — вырвал меня из дремы настойчивый голос.
Я вскинулся, не понимая, где нахожусь, и с трудом сфокусировав глаза на каком-то мужике в дубленке, сразу все вспомнил. Я только что навалял гопникам в электричке и вышел в Салтыковке, на всякий случай, скорее всего я там перестарался и кого-то покалечил. Уже там на станции я подошел к бомбиле на белой «шестерке» и сейчас он привез меня в Балашиху.
— Спасибо, шеф! — я поблагодарил шофера, положил на панель приборов десять рублей и вышел из машины.
«Шестерка» тут же отъехала от тротуара и, совершив лихой разворот, убыла в обратном направлении. А я, закинув сумку на плечо, засунул руки в карманы полупальто и бодрым шагом пошел на станцию, чтобы успеть на последнюю электричку до Москвы. Я специально не поехал до самой станции чтобы, если милиция начнет опрашивать водителя, мои следы затерялись в Балашихе.
Глава 2
Налегая всем телом на широкую лопату, сделанную из плоского листа дюралюминия, я толкаю вперед валик мокрого тяжелого снега, выпавшего за ночь. Вчера я вернулся к себе в полуподвал около двенадцати ночи, а сегодня с полшестого утра я уже на ногах. Мне нужно успеть почистить тротуары на вверенном мне участке до того, как основная масса жильцов устремится на работу, в детсады и в школы. Может, и хорошо, что я вчера не попал домой к Верочке, тогда бы я точно не успел вернуться так рано и убрать некстати выпавший снег. Мы бы с ней полночи кувыркались в постели, а потом нам пришлось бы вставать не позднее шести и невыспавшимися ехать сюда на работу.
Верочке нужно быть на работе к восьми, она работает у нас делопроизводителем, а мне к восьми утра уже нужно сделать основную часть работы по очистке своей территории от снега, иначе получу нагоняй от начальника ЖЭКа Виктора Семеновича. Он мужик не злобный, но порядок знает и от других требует того же. На сто процентов, он с утра лично пройдется по участкам, чтобы посмотреть, убран ли снег с тротуаров и посыпаны ли они песком. Ну и пусть смотрит, у меня будет все чисто и красиво.
Пока чищу снег, нужно будет придумать отмазку для Верочки, почему вчера я к ней так и не приехал. У меня с ней закрутились отношения совсем недавно. Я работаю дворником в ЖЭКе всего полтора месяца. За это время я перезнакомился со всеми коллегами: дворниками, сантехниками и электриками, и, конечно же, не мог не заметить высокую статную девушку с длинной русой косой и синими-синими глазами, которая работает делопроизводителем в нашей конторе.
Первое время мы только здоровались и почти не разговаривали, но как-то, через пару недель после своего трудоустройства, я помог ей перетаскивать тяжеленные папки с бумагами в архив и раскладывать их там по стеллажам. Тогда мы и разговорились, и я узнал, что ей двадцать два года, живет она с родителями в Подмосковье и учится на заочном в Московском педагогическом институте имени Ленина. С легкой руки инженера по эксплуатации Валентины Павловны меня все звали студентом, а я и не возражал. «Студент» по любому лучше, чем «Отморозок», хотя я и от старого прозвища не комплексовал. Верочка, подавая мне папки, которые я раскладывал на стеллажах, спросила меня, где я учусь. Я объяснил ей, что только планирую поступать на следующий год на вечерний. Мы тогда разговорились и к концу работы болтали уже совсем непринужденно, как старые знакомые.