За накрытым в гостиной столом уже сидели Славик, снова приехавший раньше нас, и разразившийся приветственными криками при нашем появлении, и две незнакомые нам молодые девушки возраста Тани, наверное, ее подруги. В этот момент к нам с улыбкой подошла женщина лет сорока, в обтягивающем ее слегка полноватую фигуру, черном платье с большим декольте, из которого весьма смело выглядывала грудь минимум четвертого размера. В глубокой ложбинке между двумя аппетитными полушариями, играл яркими лучами массивный рубиновый кулончик, висевший на толстой золотой цепочке. Еще несколько разных золотых цепочек, толстых и не очень, обвивавших белую шею женщины, дополняли картину, а в ее ушах покачивались массивные золотые серьги с рубинами, в цвет с камнем в кулоне. Это была Белла Марковна — мама Тани. Лицо женщины уже слегка подувяло, но все же она была еще весьма привлекательна. На руках у нее было множество золотых колец с камнями и без. Явно семья у Тани весьма зажиточная, тут только на ее маме как бы не с полкило золота висит, не говоря уже о камнях. Белла Марковна поцеловала Вику в щечку, поздоровалась за руку с Борисом, а потом обратила внимание и на нас с Ваней.
— Представь мне своих новых друзей Танюша, — обратилась она к дочери.
— Знакомься мама, это мои друзья Юра и Ваня, они занимаются спортом вместе с Борисом и Викой, у них есть свой спортивный зал в нашем районе. — Вышла вперед Татьяна, которая сняв свою шубку осталась в шикарном бирюзовом платье, выгодно подчеркивающем ее очень женственную фигурку. На шее у именинницы висела красивая золотая цепочка с кулоном украшенным изумрудом в виде капли, а в ушах у нее раскачивались золотые серьги с такими же как на кулоне изумрудами — капельками, но немного поменьше.
— Как интересно, — широко улыбнулась нам Белла Марковна. — А чем вы молодые люди, еще занимаетесь помимо спорта?
— Я учусь в СТАНКИНе на первом курсе, — немного покраснев от обращенного на него внимания, ответил Ваня.
Белла Марковна с интересом осмотрела одетого в темно синий строгий костюм Разуваева, и благосклонно ему кивнула, а потом обратила свое внимание на меня.
— А я работаю в ЖЭКе дворником, — мило ответил, я увидев вопросительный взгляд Таниной мамы обращенный ко мне.
— Мама, Юра мастер на все руки. — Тут же защебетала Татьяна, чтобы сгладить небольшую неловкую паузу, возникшую после моего ответа, — Это именно он починил у нас кран на кухне, пару месяцев назад, а кроме того, он разбирается в электрике и готовится к поступлению в институт. А еще он отличный тренер, и вообще хороший товарищ.
— Какая прелесть! — Сказала ее мама, таким кислым тоном, что было понятно, что никакая это не прелесть, позвать к ним в дом простого дворника в гости на день рождения ее дочери.
Белла Марковна кинула на мужа взгляд, в котором так и читались слова. «Это все твое слишком мягкое воспитание», и натянуто улыбнувшись мне, пригласила нас всех к столу. Я сел с краю левой стороны рядом со Славиком и незнакомыми мне девушками, сидевшими с ним рядом. Впрочем, Славик сразу нас представил друг другу. Девушек зовут Катя и Лена, и они так же являются студентками МГИМО и хорошими подругами Тани. Напротив нас расположились Ваня Борис и Вика. Во главе стола сели родители Тани и сама именинница. На самом столе было все что только может пожелать душа советского человека. Начиная от разнообразных мясных и рыбных нарезок, заканчивая большой запеченной севрюгой на большом серебряном блюде украшенной зелеными листьями салата и маленькими помидорчиками черри. Все это великолепие лежало на тарелках и блюдах из дорого ГДР-овского сервиза Мадонна. Рядом с тарелками на салфетках из ткани лежали серебряные столовые приборы: большой и маленький столовые ножи с ложкой между ними с правой стороны, и две вилки большая и поменьше, с левой стороны тарелки. Спереди стояли стопочки для водки и два фужера: высокий для шампанского и пошире для вина. Соответственно, на столе было много разнообразного дорогого советского и импортного алкоголя.
Тем временем у всех уже было налито, и первый тост был, естественно, за именинницу. Боря, как сын дипломатов, и сам будущий дипломат, взял на себя почетную обязанность произнести славословия. Он разливался соловьем, не хуже грузинского тамады и под конец произнес весьма цветистую здравицу Татьяне. Все собравшиеся встали, и поддержав тост Бориса, чокнувшись выпили из своих бокалов. Я только пригубил красного вина из своего, поставив его обратно на стол почти не тронутым, и сел на место.