День и время начала восстания выбраны не случайно. Завтра пятница. На пятничную послеполуденную молитву Джума уйдут почти все «духи». От двенадцати до часу дня их, организованно, строем поведут в местную мечеть. В лагере останутся только часовые и иностранные инструктора, которые живут в отдельном здании. Это самый удобный момент для выступления. Все кому нужно, уже знают, что им делать. Роли четко распределены, командиры боевых троек, из тех, кто в курсе, тоже назначены. Остальные должны будут присоединиться по ходу и здесь роль выбранных командиров троек трудно переоценить, они должны будут быстро ввести в курс и подчинить себе остальных. Особенное внимание на наших «азиатов», те ведь пока вообще ничего не знают. Конспирация прежде всего. Надеюсь, они не подведут и будут с нами, а там будем действовать по обстоятельствам…
Заходим с Равилем на склад, и, поднатужившись, ставим ящик с минами на другой, точно такой же. Тут меня как прошибает молнией. Стоп! Бадабер! Вот откуда мне было знакомо это название. Я же знаю, что тут произошло в моей реальности! Здесь был очень большой взрыв!!! Информация, которую я когда то знал, но забыл, теперь сама собой всплывает у меня в мозгу.
Группа советских военнопленных подняла восстание и забаррикадировалась на складе с оружием. На крыше ими были установлены крупнокалиберные пулеметы, которые поливали окружающую площадь смертельным ливнем огня. В течении длительного времени немногочисленные восставшие оборонялись против сотен атакующих моджахедов. Весь лагерь был окружен несколькими кольцами «духов». Сюда были подтянуты полевые орудия и минометы. На переговоры с восставшими тогда приезжал даже лидер моджахедов Бурханутдин Рабани, который, впоследствии, должен будет стать президентом Афганистана.
Восставшие требовали прибытия представителей Советского посольства в Пакистане или Афганистане, сотрудников Красного креста, а также западных журналистов. Рабани и представители Пакистана, категорически отказались выполнять это требование, ведь доказанное содержание советских военнопленных на территории Пакистана, автоматически делало эту страну участницей войны. Негласно, все и так знали об активном участии Пакистана в подготовке и снабжении боевиков. Но, выполни бы власти требования восставших, то появились неопровержимые доказательства этого участия и что еще хуже, незаконного содержания в лагерях военнопленных из СССР и Афганистана. Такого допустить было категорически нельзя.
Рабани отдал приказ на штурм, который был успешно отбит, как и все последующие. Восставшие продержались почти сутки. При неограниченном запасе боеприпасов и обилии крупнокалиберных пулеметов на крыше, позволяющих буквально выкашивать прилегающее пространство, выбить наших пленных силами обычной пехоты не представляло возможности. Бронетехника также не помогла бы, так как у защитников было большое количество выстрелов к РПГ, которыми они пожгли сунувшуюся было на штурм броню. Тогда начался артиллерийский обстрел арсенала.
Что произошло дальше, не совсем понятно. То ли в результате артиллерийского обстрела, то ли восставшие сами подорвали склад, но в итоге рвануло так, что на месте арсенала образовалась огромная воронка. Близлежащие здания тоже были разрушены. Все советские военнопленные за исключением Носиржона Рустамова погибли. Вместе с ними погибло до двухсот штурмовавших склад духов и несколько американских и пакистанских инструкторов. Рабани выжил, но был сильно ранен. Лагерь Бадабер был закрыт навсегда. А немногочисленные публикации в пакистанской прессе быстро изъяты из продажи.
Так вот, значит, куда меня закинуло. Охренеть! Переживая это озарение, я даже замешкался у ящиков, получив злобный окрик и удар прикладом, которого почти не почувствовал в накатившем раздрае чувств. В голове набатом бьет колокол, это шумит кровь в висках, в глазах все мутно, плохо различаю, что делается вокруг. Пытаюсь идти и натыкаюсь на ящик. «Постой, спокойно, подумай», — мысленно уговариваю себя. — «Здесь и сейчас все сильно отличается от того, что было в моей реальности. Там восставшие действовали самостоятельно, и у них не было никакой поддержки извне. В этой реальности все четко спланировано и подготовлено, за стенами нас ждет группа поддержки на грузовиках, на границе есть „окно“. На этот раз все будет совершенно по-другому. Я же уже менял ход событий в деле с Нигматулиным, значит и здесь смогу сделать это тоже».