Принимаюсь за харчо. Действительно очень вкусно. Не припомню, чтобы где-то я ел харчо лучше. Кухня тут явно на высоте. Вахо берет маленькие нож и вилочку, которые в его огромных руках смотрятся как игрушечные и, отрезав маленький кусок от груши, кладет в рот явно с удовольствием смакуя сочный фрукт.
— Ну как тебе, Юра служится в армии? Какие там сейчас порядки? Я от некоторых ребят вернувшихся оттуда слышал, что к новобранцам, которые только, что пришли в часть, отношение не очень. Как, не гоняют вас деды? — прожевав кусочек с любопытством спрашивает он.
— Спасибо, все нормально. У нас часть приличная, никакой дедовщины и в помине нет. И командиры хорошие, прямо как отцы родные. — Беззастенчиво вру я.
— Ну да, тебе ли, с твоими умениями, бояться какой-то дедовщины в армии. — Весело смеется Вахо. — Ты там любого в бараний рог скрутить можешь. Я до сих пор не могу забыть твой последний бой с Ледоколом. Это было очень красиво. Если бы не этот сын шакала Тима, мы бы еще долго могли наслаждаться твоими выступлениями.
Я ем суп, пожимаю плечами и мычу что-то неразборчиво. Ну, а что тут скажешь. Тима, конечно, мне здорово подкузьмил с тем ударом фомкой по голове. Но, слава богу, последствия той травмы я уже преодолел. Только говорить об этом не стану.
— Я к тебе по доброму отношусь, Юра, — продолжает Вахо. — Ты хороший парень и к тому же был другом Марины, а она очень много для меня значила. Пропала совсем моя девочка. Не знаю, что с ней случилось, но чувствую, что что-то плохое, и нет ее больше в живых. И я ее искал, и милиция, но только нет никаких следов, она как в воду канула.
Вахо замолкает и испытывающе смотрит на меня. Я откладываю ложку в сторону и скорбно опускаю глаза. Внутри все клокочет от ярости, но я держу покерфейс. Сука! Не знает он. Не твои ли люди выносили ее труп из квартиры? Небось зарыли где-нибудь подальше чтобы точно не нашли. Они не могли это делать без твоего прямого приказа. Именно ты покрываешь ее убийцу Потапова, потому что он нужен тебе для проворачивания совместных темных делишек. Ладно, спокойно. Только спокойно. Нельзя сейчас себя ничем выдать, а то я отсюда не выйду. Ладно, чего я так разволновался? Вахо уже поплатился за соучастие в сокрытии улик. Его цех горел очень славно, полыхало так что за несколько километров было видать. Как говорится — лучший удар — это удар по карману. Твой карман тогда должен был сильно прохудиться Вахо. А расплата с ублюдком Потаповым еще впереди.
— За некоторое время до того как Марина пропала, — прерывает затянувшуюся паузу Вахо, — она подходила ко мне и просила найти и наказать этого негодяя, который тебя покалечил и ограбил. Я выполнил просьбу моей девочки, и мои люди нашли Тимофея Короткова. Они рассчитались с ним за то, что он сделал с тобой. Он жив, но свое получил сполна.
— Спасибо, Вахтанг Отаевич, — вздыхаю я, и подняв взор смотрю прямо в глаза Вахо. — Не стоило вам так беспокоиться. Я привык решать все свои проблемы сам.
— Уважаю такую постановку вопроса. Несмотря на молодость, ты ведешь себя как настоящий мужчина. — Пожевал губами Вахо. — Но я сделал это не для тебя, а в память о Марине. Как я уже говорил, она была мне очень близка. Я всегда ее считал членом своей большой и дружной семьи.
— Еще раз благодарю вас за оказанное мне внимание, — киваю я.
Вахо достает из под стола обмотанный плотной бумагой и перевязанный шпагатом сверток, и двигает его ко мне. Я вопросительно смотрю сначала на сверток, а потом на Вахо.
— Это деньги, которые у тебя украл Тимофей. — Спокойно поясняет он. — Здесь ровно тридцать тысяч. Ты можешь делать с этими деньгами все, что тебе угодно. Я, собственно, тебя за этим и пригласил сегодня, чтобы выполнить просьбу Марины.
Вот блин! Сейчас я действительно поражен. Что, черт возьми, тут происходит? Я ожидал чего угодно, но только не этого. Взять деньги? Они же мои. А с другой стороны, все это сильно смахивает на какую-то подставу. Отказаться? А с каких дел? Как я это объясню? Парень моего возраста должен сейчас валяться в ногах у Вахо, рассыпаясь в благодарностях за такое благодеяние. Он сейчас этого от меня ждет?
— Спасибо, Вахтанг Отаевич. — Спокойно отвечаю после небольшой паузы. — Я уже, честно говоря, совсем простился с этими деньгами.
— Тем, наверное, приятней получить их обратно, — щурится в улыбке Вахо. — Ты честно заработал эти деньги, и они по праву твои.
— Вахтанг Отаевич, у меня есть к вам огромная просьба, — отвечаю, не притрагиваясь к свертку.
— Какая? — Лениво интересуется Вахо. — Говори, Юра, не стесняйся. Я постараюсь выполнить твою просьбу, если это в моих силах. Можешь мне поверить, в этом городе мне многое по силам.