Мы все-таки пришли к Славику в большую пятикомнатную квартиру его родителей расположенную в номенклатурном доме Сокольниках. По дороге Вика меня просветила, что в этом доме живут: научные работники, дипломаты, директора заводов и крупные партийные деятели, наподобие отца Славика. Как обычно для таких домов, внизу нас встретила строгая консьержка, которая потребовала сказать в какую квартиру мы идем. Узнав номер квартиры, она позвонила по телефону, и только получив положительный ответ, пустила нас дальше. Квартира Славика находится на третьем этаже, и поэтому, мы с Викой решили не ехать в тесном лифте, а подняться по широкой и удобной лестнице пешком.
В самой квартире было уже полно гостей, из которых я знал только Бориса и Татьяну, увидев меня, они сразу кинулись обниматься. Гости собравшиеся в большой гостиной, смотрели только появившийся в этом году фильм «Коммандо» с Арнольдом Шварцнеггером в главной роли. Парни и девчонки расселись кто на большом диване, кто в креслах, а кто и просто на ковре. Все были поглощены просмотром и наше появление привлекло внимание только наших друзей и еще того самого черноволосого парня, который кидал на меня угрожающие взгляды вчера возле здания института. Он тоже поднялся из кресла и подошел поприветствовать Вику, немного ее приобняв и поцеловав в щеку. Та сразу же отстранилась и отошла к Тане, заводя с ней разговор. Тогда парень повернулся ко мне и. протянув крепкую покрытую толстыми черными волосками ладонь представился.
— Гурам. — А потом добавил. — Ну, ты уже вчера слышал мое имя. А вот я, как тебя зовут так и не знаю.
— Юра. — Протянул в ответ руку я, чувствуя, как мой собеседник пытается продавить мою ладонь своим рукопожатием.
Рука у него достаточно сильная, видно, что парень спортсмен, и судя по некоторым признакам, занимается борьбой. Эта игра, кто кого передавит, для меня давно уже не в новинку, поэтому я, глядя ему в глаза, с улыбкой ответил тем же. Мы стояли некоторое время, продолжая меряться силой. Первым сдался Гурам, который, наконец, ослабил хватку и криво ухмыльнувшись, сказал.
— Действительно спортсмен, а я думал, что Славик вчера пошутил, сказав, что ты их тренируешь.
— Есть немножко, — кивнул я.
— Интересно было бы пересечься, посмотреть чего ты стоишь,— ухмыльнулся Гурам.
— Боюсь, в ближайшие полтора года не получится, — равнодушно пожал плечами я. Мне на фиг не надо доказывать, что-то этому напыщенному мажору, который явно запал на Вику, и теперь хочет показать мне свое превосходство, распуская перья как павлин.
— А что так? — поинтересовался Гурам.
— Я сейчас в армии служу, сегодня последний день отпуска, а потом вернусь через полтора года, — спокойно поясняю ему.
— А мы могли бы прямо сейчас во дворе попробовать, чего ты там стоишь, — тихо говорит Гурам, придвинувшись ко мне поближе.
— Неохота — качаю головой я.
— Испугался? — С явной насмешкой спрашивает мой собеседник.
— Ага, — киваю и отворачиваюсь в сторону, давая понять, что разговор закончен.
В этот момент, к нам подошли Борис, Славик и Таня с Викой и потащили меня на большую хорошо обставленную кухню, поболтать о том, о сем. Гурам не стал обострять и с нами не пошел. На кухне ребята накинулись с расспросами как у меня, да что. Вика не вмешивалась в разговор. Она просто сидела рядом, тесно прижавшись и положив голову мне на плечо. Я старался отшучиваться и отвечая, что все хорошо, служится мне отлично, припоминая бородатые байки об армейской жизни.
Ну, а что еще расскажешь этим мальчикам и девочкам из хороших семей, жизнь которых проходит в столице между престижными вузами, номенклатурными квартирами, концертами известных исполнителей, премьерами фильмов и спектаклей и выставками модных художников. Они, конечно, ребята хорошие, но как бы отреагировали, расскажи я им о том, как встречают новобранцев в некоторых частях, или о том, как гоняют «оленей по взлетке»? Что бы ощутили, поведай о Жорже, Дато, братьях Резвановых и Ромке Бергмане? Их насыщенная приятными событиями жизнь, в которой самой большой неприятностью является завалить сессию, и та армейская жизнь, которой я жил последние полгода, это непересекающиеся миры, существующие как будто в разных измерениях. В этом нет вины моих приятелей и, слава богу, что они, никогда ничего подобного не узнают на своей шкуре. Нет смысла рассказывать правду, это вызовет либо непонимание, либо жалость, а мне не нужно ни того ни другого.