Учебно-тренировочная инфраструктура базы включает в себя «тропу разведчика», большой стрелковый комплекс, и закрытый полигон МТО. «Тропа разведчика» представляет собой полосу препятствий длиной в полтора километра с макетами полуразрушенных зданий, подземным участком имитирующим канализацию, разделенным на две части бассейном, проволочными заграждениями и минными полями. На тропе есть отдельный участок для отработки штурма вертолетов.
Стрелковый комплекс базы включает в себя крытые и закрытые площадки для стрельбы из: АК, СВД, РПГ, M16, FN FAL и других видов оружия. Закрытый полигон МТО — это площадка для отработки погрузки техники: БТР-60, БМП-1 в самолёты Ан-12/Ил-76.
Кроме того, на территории базы находятся спецобъекты: это Радиоцентр «Заря» — антенное поле для связи с группами в Афганистане, оборудованное аппаратурой Р-394КМ и медсанчасть с операционной, для обработки огнестрельных ранений и тренировок полевой хирургии.
В «буханке» сильно трясло. Майор с лейтенантом, который вел машину и умудрялся поддерживать активную беседу, при этом активно жестикулируя руками, обсуждали одним им известных местных персонажей. Точнее разговаривал и жестикулировал в основном лейтенант, а Иванов направлял его поток речи своими вопросами, выясняя нужные ему подробности.
Мы с парнями, вяло перебрасывались короткими репликами, так ни о чем. Времени узнать друг друга у нас еще особо не было, но вчерашняя тренировка, где мы основательно поизмывались друг над другом, а потом еще и совместный ужин, позволили наладить с парнями хороший контакт. Ничего так не сближает мужчин, как совместно пережитые трудности и хорошая драка, завершающаяся совместной попойкой. Вместо драки у нас был спарринг в полный контакт, а попойку мы заменили несколькими глотками молдавского коньяка из фляжки Беса, и веселой застольной беседой. Так и познакомились поближе.
Оба парня старше меня здешнего лет на пять. Бес из семьи кадрового офицера и практически всю жизнь провел скитаясь по военным городкам. Поэтому, он не мыслил себя на гражданке, и сразу после школы поступил в Рязанское РВВДКУ, а уже оттуда попал в спецназ. Шерхан же происходит из семьи учителей. Решение стать военным принял самостоятельно закончив Ташкентское ВОКУ и жизнь его тоже привела в спецуру.
На фоне остальных кандидатов, я резко выделялся своей молодостью, которую, как не шифруйся, не утаишь. Она сама вылазит наружу, румяными щеками с легким пушком, вместо грубой щетины. Отсутствия специальных знаний и опыта тоже не скроешь, поэтому я не стал темнить и признался, что ни разу не офицер, и даже не спецназовец, а простой сержант обычного стройбата, попавший в армию после школы. Парни, конечно, подивились прихоти высокого начальства, засунувшего в группу зеленого саллагу вроде меня, но ничего на эту тему не сказали. Начальству виднее.
После признания, ровное и дружеское отношение ребят ко мне, ничуть не изменилось, тем более, что я им делом доказал, что меня стоит воспринимать всерьез. Только Бес стал немного больше подтрунивать над «молодым», то есть надо мной, но все в рамках приличий, не переходя границ. В основном это касалось взаимоотношений с противоположным полом, которых мне, по его мнению, еще долго не видать как собственных ушей, по причине молодости и сопливости. А мне настоящему, его подколки как с куста, я то и постарше, и в этом вопросе, по любому гораздо опытней их с Шерханом вместе взятых буду.
Наконец, машина остановилась около усиленного бетонными блоками КПП, с закрытым шлагбаумом. Около шлагбаума с оружием наизготовку стоял часовой, который внимательно смотрел в сторону машины. К нам подошел высокий сухощавый прапорщик с загорелым обветренным лицом и, поздоровавшись с лейтенантом, попросил документы у нашего командира. Тот вышел из машины с черной папкой, достал оттуда пачку наших удостоверений и какую-то бумагу с синей печатью и стал тихо что-то объяснять. Прапорщик кивал одновременно внимательно изучая содержание бумаги. Потом посмотрел документы, а потом, вернув их майору, открыл дверь в салон и внимательно осмотрел нас троих. Мы все кроме командира были одеты по гражданке, но в Шерхане и Бесе, наметанный глаз прапорщика сразу смог определить офицеров. Взгляд проверяющего, мельком скользнув по моим спутникам, остановился на мне намного дольше. Видимо, не найдя в моей юной личности ничего подозрительного, он закрыл дверь, козырнул майору и дал сигнал открыть шлагбаум.