— А ведь окажись ты там, «за речкой» по какой-то причине один в кишлаке пуштунов, знание языка и кодекса может спасти тебе жизнь, или помочь выполнить задание командования. — Укоризненно говорит мне учитель и терпеливо повторяет то, что я упустил.
— Пуштунвалай предписывают афганцу самоотверженно защищать свою родину, предоставлять убежище и защиту всем, независимо от их веры и социального статуса, оказывать гостеприимство каждому, даже своему смертельному врагу, обеспечивать помощь, защиту и покровительство своим сородичам и соплеменникам попавшим в беду, почитать старших и отвечать добром на добро излом на зло.
— Спасибо учитель, — я делаю легкий поклон Муссе — Ваши слова как мед для ушей неразумного гяура, который вместо того чтобы внимать вашей беспримерной мудрости, позволил себе бессовестно уснуть на вашем уроке.
— Хорошо, ты делаешь успехи, — глаза Муссы теперь лучатся мягкой улыбкой — а теперь скажи мне все то же самое, но только на пушту.
Мы уже около более месяца здесь на базе учим пушту. Лучше всего дела у Шерхана, который был «за речкой» и ранее изучал этот язык. Я тоже уже сделал определенные успехи, и знаю порядка тысячи обще употребляемых слов. Вообще, чтобы более или менее прилично общаться на языке, достаточно знать около двух тысяч слов. Этого не хватит для свободного общения, но будет достаточно, чтобы выразить свои основные потребности и понять собеседника. Я прилежно учил новые слова по двадцать-тридцать в день, без устали зубря их утром и вечером и повторяя на бегу во время марш-бросков. Поэтому, немного подумав, уверенно начинаю.
— Ташакур, муалим.Ста зи калам… — дальше не помню как звучит слово мед и с надеждой смотрю на учителя.
— Лулй мехманди дилулй, — благожелательно подсказывает мне он.
— Лулй мехманди ди лулй ди, — подхватываю я — леке беакал кафир,
Дальше снова испытываю затруднения.
— Че да ста бе-масали пóха орéдлу парджай, пар ста па дарс ке бе шарма видух шо. — Сжаливается надо мной Мусса, и с усмешкой просит — Повтори это все сам от начала и до конца.
— Ташакур, муалим. Ста зи калам лулй мехманди ди, леке беакал кафир че да ста бе-масали пóха орéдлу парджай, пар ста па дарс ке бе шарма видух шо. — с трудом справляюсь с задачей я.
— А вот теперь мой юный ученик порадовал своего дряхлого учителя, — кивает Мусса и добавляет. — Садись и постарайся больше не спать на занятиях.
Под общий смех остальных парней пристыженно приземляюсь обратно на стул. В следующий раз, если захочу спать на занятиях, лучше прикушу себе палец, чтобы сильной болью прогнать предательскую дремоту.
Раннее ноябрьское утро. Группа в полном облачении, растянувшись приблизительно на двадцать метров, бодро пылит по каменистой тропинке. Впереди внимательно оглядывая окрестности и мягко перепрыгивая камни, легко несется Шерхан, за ним в пяти метрах бежит Горец, следом на таком же расстоянии мерно бухает ботинками по грунту Бес и замыкающим двигаюсь я. Позади десяточка километров, в полном облачении, но для нас теперь все только начинается.
Шерхан вскидывает руку, присаживается и ложится на землю. Это служит сигналом для остальных. Все резко уходят вниз и уже дальше, подползаем к распластавшемуся на земле Шерхану. Мы подошли к точке, откуда дальше нужно будет передвигаться скрытно. Через двадцать минут неспешного скрытного передвижения выходим к цели. Впереди, метрах в ста от нас, рядом с забором из колючей проволоки, стоит деревянный окрашенный зеленой краской грибок. Вдоль забора туда сюда методично ходит часовой с автоматом. Лежим внимательно осматривая окрестности. Вдалеке, на территории огражденной проволокой стоит деревянная вышка метров пять высотой, на которой тоже находится часовой. Горец поворачивается ко мне и знаком показывает на часового около «грибка». Потом смотрит на Шерхана, у которого сегодня в руках СВД с глушителем и показывает ему на часового на вышке. Шерхан послушно кивает, отползает к ближайшему бугорку и берет часового на прицел. В это время, я лежа на земле, аккуратно скидываю свой броник, который сейчас будет только мешать. Рыжий делает тоже самое.
Используя естественные укрытия вроде камней, ложбинок и бугорков, уже ползу по направлению к грибку. Слышу как немного правее ползет Бес, который сейчас страхует меня. Часовой вдруг останавливается и начинает внимательно смотреть в нашем направлении. Мы с Бесом сразу замираем, пытаясь буквально каждой клеточкой втиснуться в твердую каменистую землю. Если бы было можно, мы сейчас просто провалились сквозь землю. Наши лица измазаны краской, чтобы размывать детали и сливаться с местностью.