Машину отчаянно трясет на ухабах так, что подпрыгивая на сидении, в буквальном смысле бьюсь головой о крышу кабины. В такие моменты цепко держу свой автомат, чтобы не получить им же по физиономии. В какой-то момент сквозь натужный рев двигателей откуда-то спереди до нас доносится звук взрыва, и почти одновременно нарастающий густой треск автоматных очередей. Вот блин! Таки не пронесло, нарвались на засаду! Вся колонна останавливается. Я быстро выскакиваю из машины и вижу остальных парней из нашей группы, которые взяв оружие наизготовку, внимательно осматривают нависающий над нами склон.
Треск стрельбы раздается откуда-то спереди. В трех машинах от той, в которой ехал я, находится грузовик с зенитной установкой. Стрелок, за установкой уже навелся на склон и внимательно смотрит на скалы, готовый в любой момент открыть шквальный огонь. Слышим противный свист мины и через несколько минут на дороге между машинами вспухает облако взрыва. Мимо! Снова режущий уши свист и еще раз мимо. Следующая мина уже ложится прямо в грузовик, в котором ехал Бес. Классическая вилка. Хорошо Бес давно уже выпрыгнул из кабины и оттянулся за валуны.
Зенитная установка в грузовике безостановочно бьет куда-то по скалам. Мины ложатся уже рядом с нами. Осколки и каменная крошка барабанят по кузову машины. Тут же по дороге, откуда-то сверху, по колонне начинает работать крупнокалиберный пулемет. Пули ложатся в нескольких метрах от меня, разрывая деревянные борта грузовика. Присев на колено открываю огонь короткими очередями в сторону предполагаемого местонахождения пулеметчика. В нескольких метрах, рассыпавшись по дороге и укрывшись за грузовиками и валунами, по скалам работают мои, теперь уже реально боевые товарищи.
Через некоторое время мины перестают ложиться на дорогу, видать наводчик за зенитной установкой все же подавил огневую точку «духов». Но зато стрелковый бой только нарастает. Теперь со скал по нам бьет не только пулемет, но и ведется плотный автоматный огонь. Прячусь за большой валун и продолжаю стрелять по направлению, откуда ведется огонь. Вижу мелькающие в скалах пятна, и вспышки. Короткими очередями, размеренно бью прямо туда. Попал не попал хрен его знает, здесь общее правило стреляй ты, иначе стрелять будут в тебя.
В какой-то момент, душманская пуля срезает наводчика за зенитной установкой, и на его место тут же, зло оскалившись, вскакивает наш майор и умело продолжает выметать веером пуль огрызающиеся огнем скалы. Таким я нашего инструктора еще не видел. Реально производит впечатление.
Рядом горят и чадят густым смрадным дымом уже две машины. Дорогу постепенно затягивает, ухудшая видимость и для тех, кто атакует сверху и для обороняющихся. Стрелковый бой то затихает, то разгорается вновь. Я уже сменил пару рожков, хоть и стараюсь бить короткими очередями не больше двух-трех патронов. Огонь противника слабеет. Наша ответная стрельба, особенно зенитная установка и пулемет БМП находящейся метрах в двадцати от нас, все-таки, сделали свое дело.
— Вертушки! Наши! — Слышу крик слева от себя. По-моему это Бес. В любом случае, вертушки — это очень кстати.
Откуда-то сзади доносится мощный, пронизывающий буквально насквозь, гул двигателей вертолетов МИ-24 и к скалам с засевшими на них «духами», устремляются дымные дорожки «НУРСов». На скалах, откуда по нам велась стрельба, одно за другим возникают облачка взрывов и мимо нас, грозно ревя двигателями, проносятся две огромные зеленые птицы, густо поливая скалы пулеметно-пушечным огнем.
При проходе больших колонн по Кунарскому ущелью, вертолеты огневой поддержки постоянно находятся в состоянии полной боевой готовности, а иногда и сопровождают сами колонны, чтобы сразу поддержать огнем в случае возникновения огневого контакта, а лучше упредить его. Нам очень повезло, что сегодня вертолетное звено находилось неподалеку и успело прийти на помощь.
Бой закончен. Вертушки уже ушли. Иду вдоль колонны и вижу Шерхана, который сидя на валуне спокойно перевязывает сам себе предплечье.