— Что у тебя? — Подхожу ближе к товарищу.
— Ерунда, царапина, — равнодушно отвечает тот, продолжая перевязку.
— Помочь?
— Справлюсь сам, лучше глянь там в машине, там по моему водителя зацепило во время боя. — Качает головой Шерхан, добавляя — У тебя самого все лицо в крови.
— Да это посекло камнями, — отмахиваюсь, — крови много, а так по сути фигня.
Подхожу к машине с разбитым боковым стеклом на двери и поднимаюсь на подножку. Там, за рулем сидит труп. Приборная панель вся залита кровью. Тут уже ничем не помочь.
Подсчитываем потери среди тех, кто находится рядом с нами. Неподалеку догорают две грузовые машины. Погибли наводчик зенитной установки и тот самый водитель, которого я нашел в кабине. Легкие ранения получили еще два водителя, майор Иванов и Шерхан. Им уже оказали первую помощь, до стационарного медпункта этого хватит. У меня все в порядке, только лицо немного посекло каменной крошкой. Нужно продолжать путь, но с этим внезапно возникли проблемы. Сгоревшие машины мешают прохождению колонны. По словам майора, который по рации уже узнал обстановку, всего сгорело около десятка машин. Кроме наших двоих, убитых еще человек пятнадцать. Сейчас БМП, натужно ревя, сталкивают их пропасть, освобождая проход для уцелевших грузовиков. Оставаться здесь надолго нельзя. Впереди ночь и нужно успеть дойти до безопасного места, чтобы встать под охрану.
Выясняется еще одна проблема. Часть водителей машин, афганцев, при начале обстрела, просто сбежали, бросив свои грузовики. Искать их сейчас, нет времени. Нужно быстрее уходить. Поэтому за руль оставшихся без водителей грузовиков садятся бойцы сопровождения умеющие водить грузовики. У нас таковыми оказались: Эдик, я и Бес. Ранение Шерхана в руку, хоть и легкое, но не позволяет ему крутить баранку на серпантине. Черт! Я, конечно, умею водить грузовик, но еще никогда не ездил на такой махине по горному серпантину зимой, да еще и под угрозой обстрела. Но все когда-то случается в первый раз. Надеюсь, что мне все же удастся довести тяжелую машину до точки назначения и не ухнуть вместе с ней в пропасть.
Асадабад — административный центр афганской провинции Кунар расположен в 15 километрах от афгано-пакистанской границы. Население этого небольшого поселения — чуть более двух тысяч человек. Местность здесь горная труднодоступная, изрезанная многочисленными ущельями. По ту сторону границы, на стороне Пакистана, находятся лагеря подготовки, в которых под руководством пакистанских и американских инструкторов проходят обучение тысячи моджахедов. Там же находятся и склады с оружием, которое сначала накапливается, а потом тонкими ручейками по горным тропам проникает с территории сопредельной страны.
Караваны с оружием для «духов», ведомые опытными местными проводниками, двигаются в основном по ночам. Путь каравана до точки назначения, занимает двое-трое суток. Дальше оружие прячется в тайных схронах и оттуда расходится по всей стране. В обратную сторону «духи», по козьим тропам, перегоняют пленных советских военнослужащих, солдат афганской народной армии и вооруженных формирований министерства внутренних дел Афганистана—Царандоя. Их на той стороне используют в качестве рабов и пытаются выведать важную информацию. Но даже такая участь ждет далеко не каждого попавшего в плен. Гораздо вероятней, что пленного сразу расстреляют, или запытают до смерти в каком нибудь кишлаке. Тут в горах не принято особо церемониться, а о Женевской конвенции, регулирующей отношение к пленным, наверное, даже не слыхали.
Для того, чтобы закрыть зияющую дыру на границе с Пакистаном, в самом Асадабаде была основана база ГРУ. Для непосвященных, здесь базируется 5-й отдельный мотострелковый батальон, в/ч 83506, а на самом деле, здесь находится 334 отдельный отряд спецназа ГРУ, подчиняющийся 15-й бригаде спецназа из Чирчика. Именно эта база и стала ключевым форпостом для блокировки караванных путей из Пакистана.
База размещается на острове посредине реки Кунар, что с одной стороны обеспечивает естественную защиту с флангов, не позволяя скрытно подобраться к местам компактного проживания. А с другой стороны, это позволяет «духам» периодически вести обстрел базы с доминирующих высот местных гор. Полевой командный пункт базы находится в отремонтированном глинобитном здании, накрытом маскировочной сетью. Бойцы и офицеры проживают либо в сборных щитовых домиках, либо в палатках УСТ-56 на 8–10 человек каждая. В каждой палатке имеется своя печка-буржуйка для обогрева. Рядом с палатками расположены вырытые в скальном грунте блиндажи для защиты от минометных обстрелов. Внутри находятся грубо сколоченные столы и двухъярусные нары, а поверх, они укрыты бревнами в три наката, или списанными трубами от топливопровода. В случае нередких здесь обстрелов, военнослужащие, не задействованные в непосредственном отражении атаки, могут укрыться в этих блиндажах