— Тот самый дворник Исса учил меня этому. Он был знахарем у себя в стране, а потом был вынужден бежать и осел в СССР, — отвечаю туманно, потому что туманность в таких вопросах действует лучше всего. Чем непонятнее и загадочней история, тем для большинства людей более убедительно. Так уж устроен мозг, что нам хочется верить в чудо. — Он помог мне с моими болезнями, а потом передал свое искусство. Но я еще не овладел им в полной мере, чтобы считаться настоящим лекарем.
— Ты можешь вылечить мою ногу? — Прищуривается начальник лагеря.
— Я могу попробовать, — ступаю на весьма зыбкую почву.— Но ничего гарантировать не могу.
— Так пробуй. — Абдурахмон кивает на свое левое колено.
— Для того, чтобы я смог осмотреть больную ногу, прошу вас лечь на диван и вытянуть ноги.
Абдурахмон усмехнулся и вытянулся на диване, положив под голову мягкую шелковую подушку.
— Мне потребуется время на подготовку, прошу вас быть терпеливым и подождать. Прошу вас так же не прерывать меня во время лечения уважаемый Абдурахмон-Ага, это тоже потребует некоторого времени.
— Начинай, — зевнул начальник лагеря, и устало закрыл глаза.
Я сел на ковер рядом с диваном сложив ноги по турецки и успокоил дыхание, запуская малый небесный цикл. В течении некоторого времени, собирал в нижнем даньтяне комок энергии, а потом почувствовав, что уже достаточно, погнал ее в руки, образовывая упругий шар между ладонями. Встав с пола и склонившись над лежащим мужчиной, я остановил левую руку рядом с его левым коленом и стал делать круговые пассы над этим местом. Одновременно внутренним взором, пытался увидеть его коленный сустав и через некоторое время мне удалось это сделать. В духовном зрении больное колено было окружено какими то черными сгустками. Я такого еще никогда не видел. Опыта у меня, на самом деле, очень мало поэтому придется учиться на ходу. Поразмыслив, решил, что скорее всего, чернота указывает на то, что у начальника лагеря проблемы с коленом уже достаточно давние, и именно так видятся хронические заболевания. Если свежие травмы, я вижу как скопление красноты в больном месте, то логично предположить, что темный цвет указывает на хроническое заболевание.
По внутренним ощущениям, я работал с коленом Абдурахмона больше часа. Даже при этом не получилось изгнать из внутренней проекции сустава всю черноту, но удалось сильно ее проредить и окутать больной сустав коконом голубой и золотистой ци. Устало сев на пол, я посмотрел на начальника лагеря, он безмятежно спал посапывая носом и открыв рот. Не решившись его разбудить, я так и сидел в ожидании, пока не раздался осторожный стук в дверь. Это уставший ждать в коридоре Азиз напомнил о себе.
Абдурахмон сразу вскинулся, лапнул рукой себя за кобуру и посмотрел в сторону двери. Увидев Азиза, который просунул свою голову внутрь, он расслабился, и раздраженно показал ему рукой, чтобы тот убрался обратно. Сев на диване он потрогал свое левое колено, а потом встал и попытался пройтись по комнате.
— Удивительно, — наконец сказал он. — Мне действительно стало легче, как будто после укола, хотя, несмотря на то что я спал, могу поклясться, что ты меня ничем не колол. Я чувствовал волны тепла в ноге и как колено словно распирает в разные стороны, а потом незаметно для себя уснул. Мне не соврали, ты действительно умеешь лечить.
Я поднялся с пола на ноги и почтительно склонил голову.
— Я лишь немного облегчил боль Абдурахмон-ага, моих скромных сил пока не хватает на большее. Если бы мне удалось провести еще несколько сеансов, то возможно получится закрепить достигнутый результат.
— Так проводи. Уж чего, чего, а времени у тебя для этого будет достаточно, — довольно засмеялся начальник лагеря и радостно притопнул левой ногой проверяя, что боль действительно ушла.
Это был уже третий сеанс лечения. Абдурахмон привычно улегся на диван, и положив подушку под голову, почти сразу захрапел. Предыдущие два раза он, в благодарность за лечение, давал мне продукты: лепешки, сыр и даже баранину. Все это я относил в камеру, где делил со своими товарищами. Изголодавшиеся узники жадно набрасывались на принесенную еду, и все съедалось до последней крошки. Сегодня я хочу попросить у начальника нечто гораздо большее, то от чего может зависеть успех всей операции. Мне надо суметь преподнести свою просьбу так, чтобы это выглядело совершено безобидно и не вызвало у него никаких подозрений. Все время, пока я работал с ногой, в голове крутились разные варианты предстоящего разговора.
Наконец, когда все уже было закончено, довольный Абдурахмон, как всегда после окончания сеанса, прошелся по комнате проверяя состояние ноги.