Мысли лихорадочно проносятся в голове, и она снова начинает наливаться тяжестью и пульсировать сильной, разламывающей стенки черепа болью. А может, я еще сплю? Ну типа осознанного сновидения, когда я сплю и знаю, что сплю. Или в результате сильной контузии схожу с ума? Ну не может же этого быть, чтобы я оказался в чужом теле! Есть, конечно, совсем фантастический вариант. Помню, как пару лет назад читал о попытках пересаживать голову на тело донора, но вроде от пересадки головы человеку тогда отказались. Не развились медицинские технологии пока до такой степени, да и с этической стороной операции были вопросы. А может, к этому моменту технологии уже развились и этику послали к лешему, а я типа подопытный кролик? В страхе ощупываю шею. Кожа гладкая, упругая, никакого шрама от пересадки головы нет. Уф! Аж полегчало, но все же, чтобы окончательно отмести эту версию, мне нужно проверить кое-что прямо сейчас.
Медленно сажусь на кровати и опускаю ноги вниз на пол. Трубочки на члене идущей к пакету с мочой, как и самого пакета, слава богу, уже нет. Придерживаясь за спинку руками, с трудом поднимаюсь на ноги и, пошатываясь от слабости, бреду к двери в санузел находящийся здесь же в палате. Этот путь, не более трех метров длиной, занимает у меня много времени но, наконец, я хватаюсь за ручку и включив свет, открываю дверь. Внутри стерильно белого санузла удобно поместились: простенькая душевая кабинка, старомодный унитаз и большая раковина. Зеркала над раковиной нет, зато есть места крепления, откуда оно и было снято. При чем, мне кажется, что это сделали совсем недавно. Черт! Мне прямо сейчас очень нужно увидеть свое лицо, а зеркала нет. Ничего страшного. Выхожу из санузла и, покачиваясь, медленно иду к окну. С трудом добираюсь до него, опершись одной рукой о подоконник, другой убираю в сторону жалюзи, мешающие разглядеть в отражении оконного стекла свое лицо.
Охренеть! Шок! На меня из отражения смотрит абсолютно незнакомый молодой парень. Это что я? Внимательно вглядываюсь в его лицо, и вдруг как вспышка приходит понимание и одна за другой перед глазами несутся картины из моих недавних снов, но уже более дополненные и живые. Да, это точно я! Меня тут же повело, теряю равновесие и вижу быстро приближающийся пол. Удар. Сознание гаснет.
Чувствую, как меня тащат по полу, держа за подмышки сзади. Вижу склонившее над собой лицо молодого рыжего парня в военной форме. Рядом суетится медсестра. Вместе они с трудом поднимают мое тело и осторожно кладут обратно в койку. Непонимающе смотрю на медсестру. Это незнакомая мне миловидная женщина лет сорока. Уловив мой взгляд, она начинает причитать.
— Ну что же вы делаете? Вам еще совсем нельзя вставать, вы ведь только, только вышли из комы. Вы же могли так и убиться. Хорошо, что Билл находился неподалеку от вашей палаты и услышал звук падения тела. А так бы и лежали на полу, до самого утра.
— Извините, — с трудом выдавливаю из себя. — Хотел попить водички, и не удержался на ногах.
— Вот скажу доктору Браун и она велит вас связать, чтобы вы не бродили по ночам, — сердито говорит медсестра, и тут же сменяет гнев на милость. — Сейчас я принесу вам воды.
Здоровенный рыжий парень, помогавший медсестре тащить меня и укладывать в койку, кинув на меня заинтересованный взгляд, выходит из палаты. Медсестра подходит небольшому столику у стены, наливает воды из прозрачного графина в тонкостенный стеклянный стакан и возвращается обратно.