— Вот ваша вода, мистер, — она протягивает мне стакан.
Пальцы у нее длинные и тонкие, с хорошим маникюром. Беру стакан и жадно выпиваю его до дна.
— Благодарю вас! — Слабо улыбаюсь женщине, — Вы настоящий ангел, и только что спасли мне жизнь.
— Не стоит благодарностей, — Оттаивает медсестра и заботливо спрашивает. — Вам нужно что-нибудь еще? Может быть «утку»?
— Спасибо, пока не требуется. — Отрицательно качаю головой я, хотя сходить по малому было бы неплохо.
Хорошо еще, что я не напрудил в штаны при падении. Ну не хочется мне это делать в «утку» да еще и при медсестре. Понимаю, что все три месяца я вообще справлял все свои естественные надобности через трубочку в пакет, но то я был без сознания и нифига не соображал, а теперь-то совсем другое дело. Обойдусь собственными силами. Медсестра взглядом указывает на стену.
— Давайте с вами договоримся. Пока врач не разрешит, ни в коем случае не пытайтесь вставать сами. У вашего изголовья находится кнопка. Нажмите, если что-то вам будет нужно, и я, или мои коллеги, вам поможем.
— Я обязательно так и поступлю в следующий раз. Мисс?
— Сара Монсон, — называет она свое имя.
— Очень приятно Сара, — улыбаюсь ей я. — А меня зовут Ник. Ник Шевченко.
Лежу на больничной койке, и думки роятся в голове, словно пчелы вокруг улья, взбудораженные полезшим за медом проказником мишкой. Я уже сходил в туалет и вернулся обратно. На этот раз все обошлось без приключений и вмешательства посторонних лиц. Было сложно, но я справился. Все это время, старательно гнал лишние мысли из головы, пытаясь освоиться со своим нынешним положением. Теперь пришла пора подумать, а вернее обдумать, что делать дальше. Что мне известно на этот момент?
Я Юрий Костылев, заброшенный в лагерь Бадабер под именем Николая Шевченко, сейчас нахожусь в Штатах в пригороде Вашингтона, небольшом городке Бетесда. Скорее всего лежу в Национальном военно-морском медицинском центре, который позже будет называться Национальный военно-медицинский центр имени Уолтера Рида. Учреждение весьма серьезное, кого попало сюда точно не положат. Значит, с самого начала меня посчитали весьма ценным кадром и отнеслись по взрослому, без скидки на юный возраст. Кто посчитал? Скорее всего, мой знакомец Джон Смитт, или как его там, остался жив и дотумкал, что восстание пленных в Бадабере связано именно со мной. Последнее, что помню — труп Васюкова на земле и впечатавшая меня в стену дома ударная волна. Это рванул заминированный мной же склад. Хорошо, что мы находились метрах в трехстах от эпицентра взрыва. Чуть ближе, и вторая жизнь закончилась точно так же как и первая. Что навевает на нехорошие мысли о повторяемости негативных событий в обеих жизнях. Стабильность — это, конечно, хорошо, но не в таком же деле. Интересно, а была бы для меня третья жизнь, и если да, то куда бы меня на этот раз забросило? Надеюсь, что не в каменный век. Привык я как-то к благам современной цивилизации: к горячей воде, электричеству, туалетной бумаге, мягкой кровати, да и к телевизору тому же. Отвыкать было бы трудно.
Ладно, шутки в сторону, лучше подумаю о том, что мы имеем с гуся. Выйдя из комы, я забыл о прожитой в этой реальности жизни Юры, и искренне считал, что нахожусь у себя в своем времени. Проводившая интервью врач по имени Линда не подала виду и тщательно записала все, что я ей с дуру надиктовал. То бишь: мои настоящие ФИО, адрес место проживания, место рождения и еще кучу вещей, относящихся ко мне настоящему. Мало того, я ей как последний лопух, рассказывал о своих машинах, посвящая в тонкости работы электроники и преимущества системы Toyota Safety Sense, систему кругового обзора и прочее, прочее. Потом, увлекшись симпатичной мордашкой Линды, и желая произвести на нее впечатление, подробно расписывал ей преимущества айфонов, искренне считая, что она редкостная ретроградка, не понимающая всех прелестей современных смартфонов и пользующаяся обычной кнопочной звонилкой.
Надо отдать Линде должное, она великолепно меня развела, умело пользуясь впечатлением, которое на меня произвела ее внешность, и грамотно провела беседу, вытягивая из меня различные детали моей первой жизни в Москве и различные технические подробности современной мне цивилизации. Вот я лопух то, так глупо сам себя сдал! Но я ведь искренне считал, что нахожусь в своем времени и не болтаю ни о чем серьезном, уводя разговор от своей личности на описание машин и телефонов. В настоящем, две тысячи двадцать четвертом году, это было бы умным ходом — перевести стрелки на обычный треп ни о чем, а здесь это равносильно провалу. Весь наш разговор, скорее всего, писался, и его обязательно дадут прослушать техническим специалистам, которые вполне могут оттуда подчерпнуть что-то полезное для себя, ну или не смогут, тут уж как фишка ляжет.