— Здравствуйте Сергей! Как вы себя сегодня чувствуете? Я слышала, что вы ночью пытались встать с койки и упали. — Благожелательно интересуется Линда, глядя в глаза.
— Здравствуйте! — Отвечаю слабым голосом. — Чувствую общую слабость и вялость во всем теле. Только, вы ошиблись, меня зовут не Сергей, а Николай.
— Позвольте, но когда мы с вами вчера беседовали, вы мне представились именно Сергеем Королевым. — Очень натурально удивилась Линда, присаживаясь на стул рядом с моей койкой, так чтобы мне было хорошо видно ее длинные и стройные ножки, а так же хорошую двоечку груди. Женщина, открыла папку, сверилась со своими записями и подтвердила. — Ну да, у меня так и записано — Сергей Королев, тысяча девятьсот семидесятого года рождения проживаете в Москве.
— Извините. — Виновато улыбаюсь собеседнице. — Я совсем не помню, чтобы мы с вами беседовали. Помню только медсестру молоденькую такую. Видел ее когда очнулся и пытался встать с койки. Потом помню еще одну, постарше. Она мне помогала подняться, когда я упал. А вас я, к сожалению, совсем не помню. Понимаете, у меня несколько лет назад была черепно-мозговая травма. Я с тех пор страдаю от сильных головных болей и у меня бывают периодические провалы в памяти и тогда я могу нести всякую чушь. Сами подумайте, ну не может же мне быть шестнадцать лет. Я бы еще в школе тогда учился. Вы не обижайтесь, пожалуйста, что я ничего не могу вспомнить о нашей беседе. Это все последствия черепно-мозговой травмы.
— Очень жаль, — очень натурально сокрушается Линда. — Мы в прошлый раз с вами так мило побеседовали и я узнала для себя много нового. Ваш рассказ о себе, как о Сергее Королеве был исключительно интересен и даже познавателен. Ну да ладно, ничего страшного. Тогда давайте начнем наше знакомство заново. Итак, меня зовут Линда Браун. Я ваш лечащий врач, и хочу повторно провести с вами небольшое интервью. Для начала, как вас зовут?
— Шевченко Николай Дмитриевич, тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года рождения, — начинаю я рассказ заученной еще в Асадабаде легенды, уже зная, что это продлится не менее получаса.
— Нет ну ты посмотри, каков засранец, — восхищенно обращается Уотсон к Фергюссону. — Ведь врет, как дышит, без запинки. Ели бы у меня не было на руках его реальных данных, то я бы, наверное, поверил той легенде, которую он сейчас скармливает Линде. Но Линда молодец, работает очень профессионально.
— Так ты и поверил ему, — ухмыляясь подмигивает Ричарду Фергюссон, уже знающий историю, о том, как Уотсон сам доставил русского из Афганистана в Бадабер.
— Ладно, ладно. Уел, — только улыбается в ответ Уотсон. — Этот парень реально хорошо подготовлен и умеет вызвать доверие. В момент нашей первой встречи, мне и в голову не могло прийти, что это головорез из советского спецназа. Он выглядел интелектуалом, по ошибке попавшим на эту войну.
— Надо подсказать Линде, чтобы она немного обострила разговор и посмотрела на его реакцию, а мы тут послушаем, как он будет выворачиваться. — Предлагает Фергюссон.
Уотсон кивает, нажимает на кнопку включающую микрофон и негромко говорит.
— Линда, дорогая. Спроси парня, что он помнит о том, как оказался здесь в таком состоянии, и постарайся его немного покачать. Нам нужна его реакция на стресс.
Линда, закрывает папку с заполненными листочками опросника и интересуется.
— Хорошо Николай. А что вы помните о том, как здесь оказались? Где и как вы получили свои ранения и взрывную контузию?
Опаньки! А вот и покатили вопросы по существу. Сохраняю покерфейс и отвечаю абсолютную правду.
— Я несколько месяцев находился в концентрационном лагере в Пакистане вместе с парой десятков советских военнопленных. Многие из моих товарищей провели там более трех лет в ужасающих условиях: в темных сырых подвалах, без нормальной пищи, без медицинской помощи. Некоторые военнопленные, были убиты или погибли от голода и пыток прямо в лагере. Остальных заставляли работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки на самых грязных и тяжелых работах. За малейшее неповиновение военнопленных избивали, секли плетьми, не считая за людей. Нас заставляли забыть о своих семьях, вере и о Родине, говоря, что все мы так и сдохнем в том проклятом лагере. В один прекрасный день я с моими товарищами по плену, попытался совершить побег. Мы ликвидировали охрану, украли грузовик и поехали к выезду из лагеря. Уже около ворот предатель из числа военнопленных поднял тревогу и мы были вынуждены пробиваться с боем. Во время завязавшейся перестрелки я был ранен. Потом прозвучал взрыв, и больше, до самого момента выхода из комы, ничего не помню.