Этот день мне показался просто бесконечным. Важнейшим своим преимуществом по сравнению с другими людьми, считаю молодость и умение быстро восстанавливаться после сильных нагрузок. Спасибо учителю Сергею. Без его даосской йоги, я бы не смог так упорно работать, организм, в какой то момент, просто отказал бы. Возможность относительно быстрого восстановления после тренировки — это просто подарок.
На следующий день все повторилось сначала, и казалось, что все стало еще тяжелей и больней, чем в первый день. Это нормально. Тело, после долгого бездействия, ослабло и обленилось. Сейчас оно с большим трудом поддается дрессировке. Но ничего, лиха беда начало. Я справлюсь и быстро обрету былую форму. У меня просто нет другого выхода надо пахать как трактор в поле, иначе, вырваться отсюда не получится.
С момента второго разговора с Линдой, когда я заявил, что являюсь Николаем Шевченко и ничего не помню о первой нашей беседе, она посещает меня каждый день. Осматривает, интересуется состоянием, показывает какие-то цветные и черно-белые картинки, а я должен рассказывать, что на них вижу. Заполняю для нее многочисленные тесты. А еще меня осматривают другие врачи, берут кровь, мочу, возят в кресле-каталке в какие-то кабинеты, исследуют различными аппаратами и приборами, из которых я узнал только аппарат МРТ, только он весьма архаичный, что не удивительно.
Так же мной начал работать специалист по реабилитации. Это высокий смуглый парень по имени Самир, по-моему он индус, хотя это не точно. Для начала Самир на том же кресле-каталке привез мою тушку в большое помещение с многочисленными тренажерами и небольшим, метров пять в длину бассейном с теплой водой. На первом же занятии Самир, после разогревающего двадцатиминутного массажа, пристегнул меня к специальной подвесной системе, с помощью которой на специальной лебедке поднял и опустил в бассейн. Там, по указанию Самира, я делал, что-то вроде зарядки, но в очень легком варианте. Вращал суставами рук, поднимал ноги, изображал ходьбу и делал прочие вещи, которые должны были привести мое тело в порядок, но гораздо более долгим и щадящим способом, нежели я делал сам. После бассейна он загнал меня на беговую дорожку. Там, придерживаясь обеими руками за специальные перила по бокам, я шагал, а вернее полз, еле перебирая ногами, со скоростью чуть более высокой, чем скорость не особо торопящейся черепахи. После я работал на других тренажерах, воздействующих на разные группы мышц настроенных на минимальную нагрузку. В общем, время провел и весело и с пользой.
Естественно, что для Самира и его помощника, ошивающегося рядом, когда нужно было помочь передвинуть меня с одного тренажера на другой, я максимально занижал свои успехи, прикидываясь гораздо более слабым, чем был на самом деле. Совсем ни к чему демонстрировать свой быстрый прогресс в восстановлении физической формы. Тем более, что я явно видел, что везде куда бы меня не возили, нас всегда сопровождал какой-нибудь плечистый и мордатый вооруженный морпех. Когда меня возвращали обратно в палату, морпех просто садился у двери и находился там неотлучно, пока его не сменял следующий такой же широкоплечий и мордатый детинушка. Подобная охрана, несмотря на довольно приветливое отношение Линды и всего медперсонала госпиталя, весьма отрезвляет, показывая мой истинный статус пленника, и стимулирует побыстрей, приходить в рабочую форму.
Ни с кем кроме Линды, Самира и еще пары врачей я здесь не общаюсь, да и все они, кроме Линды и еще пожалуй Самира, разговаривают со мной только непосредственно по делу. Те медсестры, которые хоть немного общались со мной, были заменены на других, и теперь новые не произносят ни слова, молча убирая палату, или проделывая со мной манипуляции, прописанные врачами. Все мои попытки общения, разбиваются о стену молчания. Линда же, в отличии от других, может вести со мной долгие беседы, выспрашивая о подробностях моей жизни в Союзе, отношениях с родителями и прочих фактах моей жизни. Рассказывать об этом весьма непросто, так как настолько глубоко к исполнению роли Николая Шевченко, меня не готовили. Детали его биографии, я беру из жизни своего школьного приятеля Славки, редактируя их так, чтобы они соотносились с тем, что я до этого рассказывал Джону Смиту и Бену.
Вообще мы с Линдой уже нашли общий язык и кажется, что она стала мне даже сочувствовать. Возможно это игра, а может быть на нее действительно произвел сильное впечатление рассказ о Бадабере. Она все же действительно врач, а не агент спецслужб, хотя явно с ними сотрудничает. Чувствую, что нужно еще поработать в этом направлении. Мне, в моем нынешнем положении, позарез нужен пусть не соучастник, но хотя бы минимально расположенный человек. Абсолютно не нужно, чтобы он передавал мне спрятанный в хлебе напильник и веревочную лестницу, или помогал оглушить морпеха сидящего у двери палаты. Прежде всего мне сейчас нужна информация, а со всем остальным, я и сам разберусь.