— Что он имел в виду, говоря, что он самый старший из вас и о том, что уже умирал? — Удивленно поднял брови майор.
— Я переспросил, но Шевченко сказал, что это словами не объяснить, и чтобы я просто поверил ему на слово, что так бывает. И вы знаете, я ему верю, потому что все, о чем говорил этот необычный парень, сбылось. Вот только его больше с нами нет. Я очень надеюсь, что ему все же удалось выжить в том взрыве.
— У нас таких сведений, к сожалению, нет. — Развел руками майор, — Известно, что в результате взрыва было убито несколько десятков моджахедов и несколько инструкторов из Пакистана и США, которые в тот момент были в лагере. Про судьбу оставшихся там советских пленных ничего не известно. Скорее всего, они все погибли. Но давайте вернемся к вашему рассказу. Что было после выхода группы из крепости?
— После выхода из крепости нас там ждали два грузовика и четверо переодетых в местную одежду парней, оказавшиеся группой поддержки, о которой нам говорил Шевченко. — Продолжил рассказ Самуров. Глаза его затуманились и перед лицом поплыли картины их поспешного бегства.
Два грузовика на большой скорости вылетели из лагеря беженцев, обстреляв пост охраны на выезде и сбив закрытый шлагбаум. Этот пропускной пункт им удалось миновать без потерь, так как там царила паника, вызванная сильным взрывом в крепости. Дальше была бешеная гонка по пыльной грунтовке в сторону границы. Примерно через полчаса езды они услышали мощный гул со стороны крепости.
В небе далеко позади, возникли угрожающие черные точки преследующих беглецов боевых вертолетов. Находящийся в кузове вместе с пленниками парень, из группы встречавшей их у ворот, подал команду готовиться к отражению вертолетной атаки. Бывшие пленники приготовились дать последний бой, понимая, что шансов против боевых вертолетов у них практически нет. В этот самый момент раздался гул мощных двигателей, и над их головами пронеслась пара истребителей МиГ-23МЛД с красными звездами на крыльях.
Пушки истребителей грозно пророкотали и в сторону преследующих беглецов боевых вертолетов, потянулись длинные дымные росчерки авиационных снарядов. Это был предупредительный огонь, но пилотам вертолетов хватило и этого, чтобы прекратить погоню и лечь на обратный курс.
Пара МИГ-ов, заложив крутой вираж, развернулись и снова пронеслись над пылящими по дороге машинами, покачав им напоследок крыльями. На глазах всех без исключения пленников стояли слезы. Вот так и должна Родина встречать своих героев сыновей, и так бороться за них — до конца.
Двумя часами позже, майор Иваницкий, опрашивавший лейтенанта Самурова, поднялся на этаж выше, и аккуратно постучав, зашел в кабинет своего непосредственного начальника — полковника Гордеева Владимира Ивановича.
— Разрешите?
— Ну что там этот лейтенант? — Оторвав голову от бумаг, поинтересовался полковник.
— Все нормально Владимир Иванович, — доложил Иваницкий. — Самуров и остальные бывшие пленники подтверждают ключевую роль Костылева Юрия, которого они знали в лагере под именем Николая Шевченко, в организации восстания. Правда, загадок становится только больше. Все знавшие его, в один голос утверждают, что это парень был очень необычным человеком. Я бы даже сказал, каким-то мистическим человеком.
— Ты даже не знаешь, Коля насколько, — кивнул Гордеев, поправляя свои очки. — Если его, вопреки всему, тянул и поддерживал сам Смирнов, это говорит о многом. Виктор Петрович — это настоящая легенда, и он кому попало не доверял бы. Отдать ключевую роль в столь важной операции парню, которому нет и двадцати, ему стоило больших трудов. Причем, Виктор Петрович прочил Костылева на эту роль, когда тот еще был простым дворником, недавно закончившим школу. Ты тогда еще работал в Киеве, а наш отдел занимался установлением всех связей и контактов Костылева по указанию нынешнего начальника 5-го управления. А потом мы же заметали следы бойни на даче директора завода Березовского. Там этот Костылев в одиночку уничтожил троих бандитов-рецидивистов и спас заложников, среди которых, кстати, была внучка Смирнова.
— Ну да, впечатляет, конечно. — Покивал Иваницкий и тут же поинтересовался у начальника. — Как там Виктор Петрович? Ему, надеюсь, полегчало?