Он снова смотрит на меня, и в его глазах открытое торжество и предвкушение крови.
— ¿Qué dices, güero? ¿Tienes los huevos pa' enfrentarte a un hombre de verdad? (Что скажешь, белый? У тебя яйца есть, чтобы встретиться с настоящим мужчиной?)
— ¿Huevos? (Яйца?) — усмехаюсь я. — ¿Tú me preguntas a mí por huevos, cabrón? (Ты у меня спрашиваешь про яйца, козел?)
— ¡Órale, pues! (Ну давай!) — Хулио расплывается в глумливой улыбке, и ловко перекидывает из руки в руку большой нож, лезвие которого угрожающе сверкает в тусклом свете. — Эй вы кто-нибудь, киньте ему нож, давайте! Пусть докажет, чего он стоит в честной драке! Не все же ему шипеть как подлой змее из травы…
Толпа моментом раздается в стороны. Предстоящее зрелещи завораживает всех. Габриэль морщится, кусает губы. Он на моей стороне, но сделать сейчас ничего не может. Лидер банды это не абсолютный монарх, который может делать все что ему вздумается. Он должен соблюдать кодекс чести «respeto» и не может просто запретить дуэль, даже если это в интересах банды. Его власть ограничена традициями и уважением к «правилам игры». Хулио сейчас в своем праве. Публичный вызов — это святое. Если я откажусь, то окончательно потеряю лицо. Понятие «respeto» — уважение для латиносов, это не пустой звук, а для членов латиноамериканских банд так и подавно. «Respeto» — основа на которой все держится. Мужчина без чести и уважения — это просто слизняк, и человек, уважающий себя, не будет иметь с ним дела.
Паулина стоит, вся красная от гнева, сжимая кулачки. Ее ноздри гневно раздуваются.
— ¡Es un pinche cobarde, Julio! (Ты гребанный трус, Хулио!) — наскакивает она на Хулио. — Он ранен, и ты это знаешь! Почему ты не предъявил ему раньше, когда он был здоров? Почему только теперь?
— Porque siempre andaba escondiéndose como perro apaleado (Потому что он всегда прятался как побитая собака), — нагло усмехается Хулио, поигрывая ножом. — Сегодня, наконец, у него яйца выросли чтобы меня оскорбить. Так пусть сейчас и ответит, как мужик.
Он снова смотрит на меня, и в его взгляде презрение пополам с насмешкой.
— A menos que… ¿vas a esconderte otra vez? ¿Detrás de las faldas de Paulina? (Если только… ты снова не спрячешься? За юбку Паулины?)
Последние слова звучат как пощечина. В толпе раздаются ехидные смешки. Я чувствую, как внутри все закипает.
Карлос, стоящий рядом, молча сует мне в руку нож. Тяжелый, с наборной рукоятью. Хороший нож. Я сжимаю рукоять, поигрывая кистью и привыкая к весу чужого оружия.
— Julio (Хулио), — говорю ровно, глядя ему в глаза. — Tú solo solito te la buscaste (Ты сам напросился). ¿Verdad, cabrón? (Правда, мудила?)
— ¡Eso, güero! (Вот так, белый!) — оскаливается Хулио. — Давай иди сюда, я вскрою твое бледное пузо… Посмотрим, из какого дерьма ты там сделан!
— ¡Orale, pues! (Ну давай!) — киваю я и поворачиваюсь к остальным. — Ya vieron, ¿no? Él mismo se la buscó (Вы видели? Он сам напросился).
Толпа возбужденно гомонит по-испански, расступаясь еще шире и освобождая нам место. Хулио картинно скидывает куртку, оставаясь в белой футболке. Его тело жилистое и натренированное. Это не домашний парень и не офисный бюрократ. Хулио вырос и закалился на улицах, происходящее действие — это его родная стихия. Он начинает осторожно смещаться по кругу, поигрывая ножом. По всему видно — для Хулио это далеко не первая схватка. И ножевой шрам, проходящий через лицо, это только подтверждает.
Я повторяю движение Хулио, быстро роняя на пол свою джинсовую куртку. Выставляю обе руки вперед и начинаю играть, чтобы не дать их атаковать. С подвижностью на ногах у меня сейчас прямо беда. Ходить хожу, немного прихрамывая, а вот сделать резкий рывок вперед или назад, с этим проблемы. Хулио никуда не торопится. Он, играя ножом, все так же обходит меня по большой дуге, а на губах у него змеится усмешка. Он внимательно изучает мою реакцию, на обходной маневр и не кидается в бой. Грамотная тактика. Немного приглядеться, подергать меня издали, а потом атаковать уже по настоящему.
Вот он делает выпад метя вниз по ноге, но тут же перенаправляет движение и лезвие ножа уже летит мне в лицо. Ухожу назад и раненную ногу простреливает резкой болью. Невольная гримаса показывает это окружающим. Слышу удивленные возгласы на испанском. Кто то кричит Хулио одобрительно. Кто то, наоборот подбадривает «беленького», то есть меня. Улыбка Хулио становится шире. Это была разведка и он понял, насколько я ограничен в передвижениях.
Мой противник резко сближается, оставаясь на дистанции, когда мы еще не можем достать до рук друг друга, но чтобы сделать это, нужен всего один маленький шажок. Его руки быстро мелькают в воздухе, запутывая меня и он умело работает ногами, делая тот самый легкий шажок, чтобы атаковать и тут же уходя назад, чтобы уйти от ответной атаки. Мои руки так же двигаются, чтобы не дать противнику поразить их ударом ножа.