Со стороны это можно посчитать хаотичным мельтешением, но на самом деле, все наши движения очень четко рассчитаны. Хулио не идет сильно вперед и не атакует корпус или ноги. Потому, что на средней или ближней дистанции все его преимущество в скорости передвижений сойдет на нет. Наблюдая за мной со стороны, он уже понял, что я не новичок в ножевом бою и поэтому, он хочет действовать наверняка.
В отличии от боя без оружия, в бою на ножах обоюдная рубка на средней и короткой дистанции означают почти гарантированное поражение обоих участников подобного безумия. Пропущенный удар в таком поединке стоит очень дорого. Нож не имеет останавливающего действия. Какой толк вогнать его в грудь противника первым, если тот пусть и вторым пырнет тебя пару раз, пока ты уйдешь с поражаемой дистанции? Два истекающих кровью трупа на бетонном полу, это отнюдь не то, к чему мы оба стремимся.
Именно поэтому Хулио и избрал тактику работы на вход-выход с многочисленными быстрыми атаками моих рук. Тактика тысячи порезов. Часть из них увенчалась успехом, у меня кровоточат на предплечьях несколько неглубоких ран. Если бы на мне была плотная куртка из джинсы, я бы избежал этих порезов, но куртка сковывала бы мои движения, поэтому, лучше уж так. Тем более, что пока эти порезы легкие и крупные кровеносные сосуды на руках не повреждены.
У Хулио на руках тоже алеют полосы неглубоких ран, но тот не обращает никакого внимания на подобную мелочь. Он снова разорвал дистанцию и сейчас двигается обходя меня то с одной, то с другой стороны и дергая резкими выпадами, с мгновенным уходом с дистанции поражения. Он не спешит. Мои ноги все сильней и сильней забиваются и я еще теряю в подвижности. Левая нога сейчас несет на себе основной вес и я берегу правую, задействуя ее только в крайнем случае.
Такая тактика рано или поздно приведет к моему поражению, и мы оба прекрасно понимаем это. Хулио, дергая меня, своими выпадами ждет, пока мои ноги еще сильнее не устанут, и тогда его преимущество станет абсолютным. Мы оба сейчас не видим и не слышим крики зрителей. Весь мир вокруг сжался до небольшой площадки, на которой ведется бой. Никого кроме нас двоих больше нет. Только я он, и эта площадка. И я явно проигрываю. Пока по очкам, но чем дальше тем больше. И тут перед глазами возникает, по моему третий чемпионат России по ножевому бою версии ФСНБ (федерации спортивного ножевого боя) проходивший, вроде, в 2009 году. Там, Дима Дрожалкин — парень из Питера, несколько раз успешно применил одну очень занятную технику, к которой тогда никто не был готов.
Этот боец, по сравнению со своими противниками, был невысоким и короткоруким. В ножевом бою много значит дистанция. Если ты хорошо двигаешься и у тебя длинные руки, ты можешь работать по противнику с дистанции, когда он тебя еще не может достать, а ты безнаказанно разделываешь его, не позволяя ударить в ответку. В такое манере преимущество всегда на стороне длинорукого и подвижного противника.
Дима, проигрывая и в длине рук и скорости передвижений, избрал, казалось бы, самоубийственную тактику. Во время атаки противника, он шел на резкое сближение, свободной рукой сковывал вооруженную руку, нанося сопернику многочисленные уколы в живот. Вся фишка в том, что поймать руку опытного противника, да еще и одной рукой, почти невозможно. В бою скорости движения рук такие, что перед глазами одно мельтешение. И даже поймав, удержать конечность одной рукой, тоже мало вероятно. Дима не ловил руку кистью, он делал широкое загребающее движение свободной рукой, с резким входом вперед и ловил руку соперника себе под мышку, жестко зажимая ее и не давая вырвать. Потом, уже на следующих чемпионатах, на него специально готовились и нашли противоядие. Но на том, третьем чемпионате, он сделал всех.
Вот тоже самое решил попробовать и я. Немного замедлившись, дал Хулио понять, что уже изнемогаю. Тот решил заканчивать и, атакуя, пошел вперед. Вместо того чтобы его отступить, выполняю рывок на встречу, делая широкий шаг левой ногой, отталкиваясь раненой правой и одновременно выполняя загребающее движение левой рукой. Тут я чуток просчитался, и Хулио, таки, всадил мне нож в бок, но это было вскользь, и моя левая рука намертво обвила его руку с ножом, а правой, вооруженной рукой, я в ритме швейной машинки, стал нашпиговывать Хулио в живот, пока у меня не погасло в глазах.
Над распростертыми на бетонном полу телами склонилось несколько человек. Белый мужчина, лет сорока на вид, был без сознания, его левый бок был окровавлен, а руки и плечи покрыты многочисленными порезами. Лежащий рядом Хулио тяжело с хрипами душал. Он еще был жив, но уже отходил. Его живот и грудь представляли собой сплошное кровавое месиво. Запах от него исходил ужасающий. El técnico всадил туда не меньше десятка ударов, пока они оба не свалились замертво. Над técnico, лежащим без сознания. сидела на корточках красивая темноволосая девушка лет двадцати на вид, она нежно гладила его по щеке и что-то тихо говорила по-испански: