— Сделаем, сэр.
Келли провожает группу взглядом до двери, а потом возвращается к карте. Он стоит над ней, уперев руки в стол, и смотрит на пустынное пространство к северу от города, где сейчас, возможно, решается исход всей операции
За окном взревел двигатель микроавтобуса, и через минуту его звук стих в отдалении.
Харпер уже говорил по рации, тихо и отрывисто
— «Синий» — «Зеленому». Объект движется по 110-й, приближается к съезду на 118-ю. Ваш выход через две минуты, держитесь в полумиле, не сближайтесь.
Келли садится в кресло, берет чашку давно остывшего кофе и делает глоток, даже не поморщившись. Глаза его прикованы к часам на стене.
Без пятнадцати одиннадцать.
Через несколько часов наступит рассвет. И, если все пойдет как нужно, этот рассвет станет последним рассветом свободы для русского.
Уже под вечер я вышел немного прогуляться по окрестностям в сопровождении Паулины. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая ржавые останки человеческой жизни в тревожные оранжево-красные тона.
Наш трейлер находится в большом заброшенном трейлерном парке где-то за пределами Лос-Анджелеса. Когда-то, наверное, лет двадцать назад, это место называлось «Sunset Vista Mobile Home Park» — вывеска у въезда еще висела, но буквы давно облупились, и теперь она гласила что-то нечленораздельное.
Паулина сказала, что здесь она провела почти все свое детство. Если так, то я ей очень сочувствую. Местечко весьма унылое.
Ржавые трейлеры, похожие на гигантские консервные банки, стояли вкривь и вкось — колеса у многих давно спустили, и они осели прямо на бетонные блоки. Кое-где из земли торчали остатки пластиковых стульев, вросших в грунт так, будто их здесь посадили и забыли полить. Кучи мусора — старые шины, проржавевшие запчасти от машин, разорванные в клочья матрасы, из которых торчала пружинная начинка, словно внутренности дохлых зверей.
Чахлые деревья — какие-то эвкалипты с ободранной корой и пара пальм, которые давно перестали быть экзотикой и превратились просто в высокие столбы с пучками пыльной зелени на макушках. Никакой особой зелени. Все серое, унылое, пыльное, дышащее запустением.
Рядом с нашим трейлером большой навес с стоящими под ним многочисленными бочками с бензином. Тут же стоит старенький, но еще крепкий пикап «Chevrolet S-10», который заправляет из бочки незнакомый мне парень, поприветствовавший нас кивком. Соседство с подобным складом конечно не самое приятное. Ну, да мне здесь не жить…
Может, раньше здесь было получше, но думаю, ненамного. Мы медленно шли по разбитой дороге, усыпанной гравием, который противно хрустел под ногами. Я немного прихрамывал, опираясь на толстую палку. Мне ее нашла Паулина. Нога еще ныла, но я хотя бы мог передвигаться без посторонней помощи.
Из одного трейлера, стоявшего чуть поодаль, доносилась музыка — дешевый радиоприемник играл какую-то душещипательную балладу на испанском. Потом оттуда же послышался звонкий женский смех. У другого трейлера, с покосившейся лестницей, сидел на складном стуле старик в соломенной шляпе и белой майке-алкоголичке, из-под которой торчали тощие, жилистые руки. Он курил сигарету без фильтра и равнодушно смотрел в пустоту, не обращая на нас никакого внимания. Рядом с ним, на земле, дремала худая полосатая кошка, свернувшись калачиком.
— ¿Ves a ese viejo? (Видишь того старика?) — Паулина кивнула в его сторону. — Это дон Пабло. Живет здесь с тех пор, как открылся парк. Лет тридцать уже. Его жена умерла пять лет назад, а дети уехали в Лос-Анджелес и уже никогда не вернутся. Теперь он почти все время сидит дома и выходит только за пивом и сигаретами.
— Triste (Грустно), — отвечаю коротко.
— Así es la vida, güey. (Такая жизнь, чувак.) — Она пожала плечами. — Не всем же быть как ты, убегать от всего.
В ее голосе не было осуждения, только констатация факта.
Мы прошли мимо еще нескольких трейлеров. В одном, с занавешенными окнами, громко лаяла собака — надрывно, с подвыванием, как будто ее давно никто не кормил. Паулина поморщилась.
— Говорят эта собака уже три дня так. — пояснила мне она — Хозяева уехали куда-то и забыли. Или, что вернее, просто бросили. Cabrones. (Ублюдки.)
— Может ей чем то можно помочь помочь? — спрашиваю ее.
— А как ты ей поможешь? Позвонить в собачий приют, чтобы забрали туда? А вдруг хозяева все же вернутся и не найдут ее? На меня же и свалят вину. Нет пусть уж лучше сами… Здесь все друг друга знают, но никто не лезет в чужие дела…