Дождавшись пока в Москве наступит девять утра, я вставил кредитку в телефон автомат на вокзале и набрал знакомый номер Тани. Услышав на том конце удивленный голос ее матери, я вежливо сказал ей.
— Доброе утро Бэлла Марковна! А могу я услышать Таню?
— А кто это? — Подозрительно спросила женщина.
— Это Юра! Помните меня? Я бывал у вас в гостях на даче, на дне рождения Танечки.
— А Юрочка это ты? — Голос Бэллы Марковны сразу потеплел — Куда же ты пропал? Давно к нам не заходил. Ты, что сейчас где-то заграницей?
— Да, Бэлла Марковна, я тут в турпутевке нахожусь, как передовик производства, — вру не краснея. — Так можно Таню к телефону?
— Да, конечно Юрочка. Сейчас позову.
Бэлла Марковна кладет трубку и громко кричит:
— Танюша, тут тебя к телефону!
Через некоторое время слышу в трубке удивленный голос Тани:
— Да, алло.
— Таня, привет! Это Юра. У меня очень мало времени. Срочно позвони Вике, и скажи, чтобы она приехала к тебе, я перезвоню тебе ровно через три часа. Ты поняла?
— Да, поняла Юрочка, — закричала Таня. — А Вика говорила….
Она пыталась говорить что-то еще, но я уже положил трубку и вытащив карту, быстро удалился. Мало ли, вдруг сейчас сюда примчится полиция, посмотреть, кто тут звонит в СССР. Отпечатков пальцев я не оставил потому, что был в перчатках и максимально изменил внешность, накинув на себя толстое худи с капюшоном и большие темные очки.
— Мистер Джонсон, с железнодорожного вокзала Сан-Франциско зафиксирован интересный звонок Москву — в кабинет начальника службы АНБ заходит молодой парень из технической службы.
— Что там? — Вяло интересуется руководитель, поднимая голову от бумаг.
— На первый взгляд ничего важного, какой-то парень позвонил девушке и попросил позвать другую девушку. Но он сказал, что находится здесь по турпутевке, которую получил как передовик производства.
— Какая турпутевка? Какой передовик? — Непонимающе уставился Джонсон на подчиненного — Сюда из СССР не посылают никаких передовиков.
— Так и я о том же, мистер Джонсон, — кивнул техник. — Он сказал, что перезвонит через три часа.
— Оперативную группу на вокзал, быстро! — Среагировал Джонсон. — И еще несколько машин по разным районам города, чтобы можно было быстро подскочить до нужной точки, если парень сменит телефон.
Ровно через три часа, набрав тот же номер, после нескольких длинных гудков, я услышал в трубке такой родной и знакомый голос.
— Алло.
На меня нахлынули чувства, а в груди все сдавило и я только смог выдавить из себя.
— Привет, моя ласточка!
— Юра, это правда ты?
— Да, солнышко.
— Дед мне говорил, что ты можешь позвонить, но я не верила, а ты взял и позвонил. — Срываясь на слезы, быстро заговорила она — Я так рада, что ты жив. Где ты мой родной? Что с тобой?
— Я не могу этого говорить, моя хорошая. У меня очень мало времени. Скажи дедушке, что я живу в очень хорошем месте. В большом стеклянном доме похожем на аквариум, но там сильно протекает крыша и все вокруг просто заливает. Ты меня слышишь? Очень сильно заливает. Надо срочно искать протечку.
— Я не поняла, — растерянно говорит Вика. — Какая протечка? Чего заливает?
— Тебе не и нужно понимать, солнышко. Просто передай то, что я тебе сказал дедушке. — Прерываю ее я. — Ты меня прости, я не могу долго разговаривать. Мне уже нужно идти.
— Ты когда вернешься? — Тихим голосом спрашивает Вика. — Дедушка просил передать тебе, если ты позвонишь, что он хочет очень тебе помочь, скажи только точку и тебе обязательно помогут.
— Пока не могу, моя радость. У меня сейчас все очень сложно. Ты меня прости, мы, наверное, больше не сможем увидеться. Так уж все выходит. Жизнь штука очень сложная и несправедливая. Прости меня, пожалуйста.
Я быстро кладу трубку и, сгорбившись, медленно ухожу, едва волоча свои, вдруг ставшими свинцово-тяжелыми ноги. На душе очень мерзко и внутри все пусто, как будто выжженная пустыня.