— Но для вас я тоже гринго.
— Tú no eres un gringo, eres diferente. Y lo supe desde el primer momento (Ты не гринго, ты другой. И я понял это с первой минуты).
— Тогда мы продолжаем с нашим планом, — уточняю я. — На следующей неделе я начну работать один, без наставника, и мы сможем все провернуть лучшим образом.
— Sí. Todo sigue en pie (Да. Все в силе). Trata de no tropezarte con la ley (Постарайся не налететь на закон), — серьезно говорит Габриэль.
— Разумеется, я в этом больше всех заинтересован, — улыбаюсь в ответ и протягиваю ему папку с бумагами. — Aquí están las facturas necesarias. (Вот нужные накладные.) Я смог заглянуть в складской компьютер и выбрал самые ценные товары. Если твои люди смогут скопировать эти бланки, мы погрузим не что попало, а грузовик будет под завязку забит видеокамерами, видеомагнитофонами и другой самой ценной техникой.
— ¡Excelente! (Отлично!) — кивает Габриэль. — Я рад, что не ошибся в тебе. Твои новые документы уже готовы. Они, и твоя доля будут ждать тебя сразу после дела.
— Я хотел тебя спросить о Паулине. — Поднимаю тему сестры Габриэля.
— ¿Qué pasa, también te está volviendo loco, güey? (Что, она тоже тебя сводит с ума, чувак?) — С пониманием улыбается тот, делая характерный жест рукой у виска.
— No es eso exactamente (Не совсем так), но иногда su atención puede ser.… demasiado intensa (ее внимание может быть… слишком навязчивым).
— Mira, carnal (Слушай, братан) — Габриэль становится серьезным, затягивается сигаретой. — Ella es una chavala de pura sangre (Она девчонка с железным характером). No juzgues por las apariencias (Не суди по внешности). Ella perdió a sus viejos cuando era una niña. (Она потеряла своих стариков, когда была еще маленькой девочкой), y le tocó luchar sola en las calles como un lobo (и ей пришлось сражаться одной на улицах, как волку). Снаружи она — сплошные шипы но внутри… она добрее, чем ты думаешь. Просто, она не хочет показаться слабой и никому не позволяет это увидеть.
Он делает паузу, оценивающе глядя на меня.
— ¿Enredarte con ella o no? Eso es cosa tuya, hermano (Связываться с ней или нет — это твое дело, брат). — Он пожимает плечами. — Si no quieres, sigue siendo el tipo frío que eres (Если не хочешь, продолжай быть тем холодным типом, какой ты есть). Ella respeta la fuerza, y respeta más aún a quien sabe decir «no» (Она уважает силу, и еще больше уважает того, кто умеет сказать «нет»). Eventualmente se cansará de intentar romper tu pared (В конце концов, ей надоест пытаться пробить твою стену).
Кивнув, он встает, отряхивая песок с джинсов.
— Solo no la hagas sentir como una tonta, ¿eh? (Только не дай ей почувствовать себя дурой, ага?) — Его взгляд становится твердым на мгновение. — Es mi sangre, después de todo (Все-таки, это моя кровь).
— Entendido (Понял), — отвечаю я просто. — Я буду относиться к ней с уважением
— Eso es todo lo que pido (Это все, о чем я прошу). — Его лицо снова расплывается в улыбке. — Y ahora vamos y nos separamos también, de lo contrario hace frío (А теперь пошли, тоже разомнемся, а то становится холодно).
Дом был двухэтажным, деревянным — типичная штамповка пятидесятых, затерявшаяся среди десятков точно таких же на длинной холмистой улице. Еще не выгоревшая на солнце зеленая трава на лужайках перед домами, несколько чахлых пальм вдоль дороги. Идеально с точки зрения безликости. Ричард Уотсон расплатился с таксистом, попросив подождать его полчаса и направился к калитке.
Дверь открыл сам майор Джон Мартин. Он был в простых синих джинсах и темной футболке, натянутой на мощный торс. На ногах — поношенные кроссовки. Выглядел он как тренер или строительный мастер. Только глаза — холодные, выцветшие на солнце и ветрах, выдавали в нем военного.
— Привет, Ричард! Заходи. — Бросил он, отступая вглубь прихожей.
В просторной гостиной пахло пылью, слабым запахом сигарет и оружейной смазки. Мебели в комнате почти не было. На полу лежали свернутые спальники. В углу, накрытые брезентом, угадывались контуры снаряжения в длинных тактических чехлах. На большом кухонном столе, выдвинутом в центр комнаты, была разложена подробная бумажная карта Лос-Анджелеса, испещренная карандашными пометками. Рядом лежали транспортир, линейка, пара фотографий Купера и старая, еще из госпиталя, фотография Юрия. Рядом со столом несколько стульев. Со второго этажа доносился приглушенный звук голосов и щелчков разбираемого-собираемого оружия — там находились четверо подчиненных Мартина. Их не было видно, но присутствие ощущалось в воздухе, как статическое электричество перед грозой.
Уотсон, не спрашивая разрешения, прошел в центр комнаты и сел на стул кивнув в сторону карты.
— Ориентируешься?
— Начали отрабатывать. Дорожная сеть, узкие места, возможные пути отхода. Как только будет точка, отработаем варианты подъезда и блокпостов за десять минут. — Мартин говорил ровно, без эмоций, но в его скупых жестах чувствовалась энергия, едва сдерживаемая сталью. Он потянулся к пачке «Marlboro» на столе. — Кофе будешь?