— Долго же ты бегал, Юра. Никак не мог предположить, что поймать тебя окажется так трудно. — Наконец нарушает затянувшееся молчание Уотсон. — Надо отдать должное твоему руководству, готовили тебя очень качественно.
— Если бы не моя глупость, то так бы и не поймали, — внешне равнодушно пожимаю плечами я. — Нашли ведь через Купера, по запросу насчет документов?
— Соображаешь. — Усмехаясь, кивает Ричард. — Чего тогда приперся, если знал, что так может случится? Денег после Чикаго у тебя должно было быть вполне достаточно…
— Слово дал. — Вздыхаю, отмечая, что Уотсону известно об ограблении казино. — Да и бумаги очень нужны были.
— Ну да, с крадеными в фитнессцентре далеко не убежишь.
И это раскопали. Хорошо работают, гады. Недооценил я американские спецслужбы, а зря. Вот прямо зла на самого себя не хватает
— Видишь, и ты меня понимаешь. — Отвечаю с деланным спокойствием.
— Нет, не понимаю, — скалит зубы в улыбке Ричард. — Лично я бы, не пришел сюда, если бы был хоть малейший шанс попасться. А ты тут крепко встрял.
— «И на старушку бывает прорушка», — произношу это по-русски, специально коверкая поговорку и отвечая Ричарду, слово в слово, так же как он, будучи Джоном Смитом, сказал мне в лагере Рахима в горах Афгана. Боже, как же давно это было. Около года назад, если мне не изменяет память.
— В Бетесде тебе помогла Линда? — Как бы невзначай интересуется Уотсон.
— Не понимаю, о чем это ты. — Качаю головой.
— Брось, она передала тебе ключ-ручку от окна в палате и открыла окно в процедурной, чтобы ты перелез туда по бортику вдоль фасада здания. Может быть, она даже подвезла тебя ночью на трассу ведущую в Нью-Йорк?
Так все и было, но я никогда не выдам Линду. Просто молчу тупо смотря перед собой. Уотсон правильно истолковывает мое молчание.
— Не хочешь, не говори… — Вдруг глухо произносит он. — Нет больше Линды. Она погибла.
Мне, несмотря на то положение, в которое попал, становится очень неприятно, и даже больно. Вспоминаю эту красивую и очень умную женщину и перед глазами всплывает ее лицо, в тот момент, когда мы прощались в кафе на заправке. Не думал, что так все выйдет…
— Мне очень жаль, — с трудом выдавливаю из себя. — Линда была отличным врачом и очень хорошим человеком. Как это произошло?
— Ее сбила машина, — также глухо говорит Ричард. — Сразу на смерть…
Его лицо искажается. Он не просто так мне сказал о смерти Линды. Между точно ними что-то было.
— Мне действительно очень жаль, — осторожно говорю, следя за его лицом. — Водителя машины нашли?
— Это ты виноват в ее смерти! — С внезапной злобой взрывается Ричард. — Ты и я, потому что привез тебя сюда. Надо было пристрелить тебя еще там у Рахима в лагере. Это из-за нас обоих ее и убили. Это не был просто несчастный случай
— Не я и не ты отдали приказ о ликвидации. — Тихо говорю ему. — Помнишь, еще там в госпитале, я говорил тебе и Майклу о том, что те, кто руководят операцией и находятся на самом верху, в какой-то момент могут посчитать, что слишком много людей посвящено в особо важную тайну.
— Помню… Надо было еще тогда вышибить тебе мозги, раз уж я не сделал этого в Афганистане, и вытащил тебя из Бадабера.
— Так что же не вышиб?
— Дурак, потому что.
— А может, наоборот, ты поумнел и у тебя открылись глаза? — Смотрю прямо в глаза Ричарду — Думаешь твое начальство за страну радеет? Хрена с два. Они свои делишки обтяпывают, делят должности, деньги и власть. А за их игры гибнут простые люди вроде нас с тобой… и Линды…
— Замолчи! — Выходит из себя Ричард.
Ствол револьвера смотрит мне точно в лоб. Лицо Уотсона искажено в ярости. Чувствую, что это не показуха и от нажатия на спусковую скобу, нас обоих, отделяют буквально мгновения. Меня накрывает.
— А то что? Пристрелишь? Так стреляй, чего тянешь. Я считай там еще в Бадабере должен был умереть. Так что, мне не страшно.
— А может не страшно потому, что ты уже умирал? — Глаза Ричарда становятся совсем сумасшедшими. Сейчас на меня оттуда глядит бездна.