Только когда мы вышли на прямой участок и пыль за нами затянула поворот, Педро выдохнул. Чало на заднем сиденье засмеялся — тихо, нервно.
— ¡En el zapato, cabrón! (В ботинке, козел!) — восхищенно сказал он, качая головой. — De verdad que estás loco. (Ты точно безумный.)
— Funcionó. (Сработало же.) — отвечаю, не отрывая глаз от дороги.
Педро молчал. Потом тоже усмехнулся, достал сигарету, и с облегчением закурил.
— Quinientos dólares (Пятьсот долларов), — сказал он задумчиво. — Podría haber sido peor. (Могло быть и хуже.)
Я кивнул. В зеркале заднего вида таяли холмы, а впереди уже проступали зубцы гор, куда мы и держали путь.
Мы подкатили к Ла-Крус, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тяжелый, кровавый цвет… Почти две недели назад мы вместе с Паулиной были в этом городке на празднике Día del Panadero (День пекаря). Это был последний беззаботный и счастливый день короткого отдыха с момента побега из США. Теперь я приехал сюда со своим бывшим врагом и оружием, полный решимости сделать все чтобы вытащить Паулину.
Педро, сидевший рядом, вдруг выпрямился и ткнул пальцем вперед
— Там. За рощей. Дорога уходит вниз, к сухому руслу. Загоняй машину туда.
Сбрасываю газ, и сворачиваю с накатанной колеи на едва заметный проселок, который через сотню метров и вовсе превратился в две колеи, заросшие сухой травой. Ветви царапали борта, пикап продирался сквозь кустарник, пока мы не уперлись в стену из корявых эвкалиптов.
— Глуши.
Глушу мотор. Тишина накрыла нас как одеяло — только пели птицы, ветер шелестел листвой, да где-то далеко лаяла собака. Педро вылез, прошел вперед, осмотрелся, потом махнул рукой.
— Загоняй вон туда. За стволы. С дороги будет не видно.
Я снова завелся и аккуратно, на первой передаче, втиснул пикап в узкий проем между деревьями. Кусты сомкнулись за кормой, скрывая нас от случайного взгляда. Чало вылез, потянулся, хрустнул спиной.
— Надо немного поспать. Пару часов хотя бы — сказал я, глядя на часы. — Чало — ты часовой, все равно ты уже выспался по дороге. Потом выдвигаемся.
Чало молча кивнул и сел рядом с машиной на пригорок, положив автомат на колени Педро забрался в кузов, и расчистив себе место устроился в мягком тряпье… Я залез на свое сиденье и откинул его максимально назад. Спать не хотелось — организм гудел от напряжения, но отдыхать надо. Я сосредоточился на дыхании, расслабил мышцы тела и через несколько минут провалился внеглубокий нервный сон.
Проснулся от внутреннего толчка. Организм сам дал сигнал к выходу из сна. Посмотрел наружу. Чало все также сидел на пригорке с автоматом на коленях и тихо раскачивался бормоча что-то себе под нос. Небо над головой было темным, звездным, безлунным. Посидел еще, приходя в себя, потом вышел из кабины и немного размял застывшее тело. Подошел к машине и тихонько постучал по кузову
— Tranquilo. (Пора.)
Педро тоже встал в кузове, потянулся и, спрыгнув вниз, пошел отлить за кусты.
Мы быстро скинули с себя гражданскую одежду — рубашки, джинсы, кроссовки. Все это Педро сунул в мешок и забросил в кабину. Вместо этого все надели черные защитные тактические штаны, футболки, разгрузки, тактические ремни с флягами и подсумками, легкие куртки того же цвета, и горные ботинки с жесткой подошвой. Я проверил оружие, запасные магазины, нож, компас на руке. Чало проделал то же, молча, сосредоточенно.
Распределяли груз быстро, без слов. Я забрал основное: М-16 с оптикой, глушитель лежал отдельно, запасные магазины к винтовке, кольт и глушитель к нему, гранаты, мины, аптечку, бинокль, ПНВ, сухпай. Чало: АК, рации, еще магазины, воду, веревку. Рюкзак с материалом для вязки. Педро повесил на плечо свой АК, взял подсумки с патронами, гранатами и ПНВ. Остальное оставили в машине.
Все вместе нарезали и натаскали длинных веток, укрывая пикап. Через пять минут он превратился в большой невзрачный куст, вросший в землю.
— Хватит, — сказал Педро, отступив на несколько шагов и критически осмотрев результаты наших трудов. — С дороги точно не увидят.
Он повернулся к горам, на секунду замер, прислушиваясь, и махнул рукой.
— Я иду первым, — сказал он подтягивая ремень автомата. — Ты за мной. Чало замыкает. Дистанция — пять — семь шагов. Не теряемся.
Мы гуськом двинулись вверх по сухому руслу. Педро шел налегке, и несмотря на рану, двигался достаточно легко и уверенно. Он пользовался ПНВ, и поэтому видел больше нас. Я держался за ним, стараясь ступать в его след. Чало замыкал, иногда оглядываясь назад, контролируя тыл. Гравий хрустел под ногами, но в горах, в темноте, этот звук не уходил далеко увязая в складках. Через полчаса мы вышли на гребень. Педро сразу присел, я опустился рядом. Чало замер у нас за спиной не выходя наверх.