— Вон там, — Педро мне показал рукой куда-то в черноту, — через два перевала будет поселок. Поместье дона Альберто выше, на склоне. Главное — успеть туда до рассвета. Потом уже выйдут пастухи и крестьяне в поля и тогда нас кто-то может заметить.
Мы пошли дальше. Педро вел нас по звериным тропам, по краям оврагов, через сухие русла, обходя открытые места. Время от времени он останавливался, прислушивался, вглядывался в темноту. Где-то за гребнем ухнула сова. Ветер тянул с севера, сухой, колючий.
Часа через два я почувствовал, что ноги наливаются тяжестью. Педро шел ровно, не сбавляя шага, но я видел, как он иногда прижимает руку к раненому плечу. Чало дышал ровно, но тяжело.
— Сколько еще? — Приближаюсь и спрашиваю шепотом.
— Час. Может, полтора. — пожимает плечами Педро
Мы перевалили через очередной гребень, и Педро вдруг опустился на корточки, вжался в землю. Я рухнул рядом, Чало замер за спиной.
— Поселок, — прошептал Педро, кивнув вниз.
Я поднес к глазам бинокль. В долине, у подножия горы, темнели пятна строений. Кое-где горели редкие огни — окна, фонарь на столбе. Выше, на склоне, угадывалось большое здание с высокой оградой. Поместье. Отсюда, с гребня, оно казалось игрушечным, но, по рассказам Педро, я знал что на самом деле, оно довольно большое.
— Нам туда. — Педро ткнул пальцем вправо, где склон порос лесом. — Дальше идти по гребню нельзя, могут заметить, а по склону можно спуститься ближе. За час до рассвета нужно занять позицию.
Мы спустились вниз по склону, обходя поселок по широкой дуге. Лес здесь был гуще, стволы сосен и эвкалиптов, переплетенные колючкой. Педро шел медленнее, иногда останавливаясь, чтобы свериться с местностью или прислушаться. Когда небо на востоке начало светлеть, он нашел подходящее место — неглубокий овраг, заросший колючим кустарником, откуда открывался вид на поместье, но само укрытие оставалось в тени.
— Здесь.
Мы спустились в овраг, сели на сухую землю. Педро снял с плеча автомат, потер плечо и поморщился. Чало прислонился к склону, и закрыл глаза. Я выполз на скалу так чтобы остаться скрытым в густом кустарнике, и достав бинокль, навел его на поместье.
В сером предрассветном свете дом дона Альберто выглядел внушительно: основательная каменная ограда, кованные железные ворота, несколько построек во дворе, главное здание — двухэтажное, с широкой верандой. На крыше — антенна, во дворе — две машины: большой черный внедорожник и белый пикап. У ворот — будка для охраны. Вся территория усажена аккуратно постриженными кустами и цветами. Там даже есть небольшой действующий фонтан.
— Видишь? — тихо спросил Педро пристраиваясь рядом
— Вижу.
Он подвинулся ближе, показал пальцем.
— Вон там — вход для гостей. Там — хозяйский. За домом — сад. Паулину и Эрнесту, скорее всего, держат во флигеле. Или в самом доме. Там дальше домик для охраны. Клетки для собак пустые, значит они еще бегают по поместью. Днем их загоняют обратно в клетки.
Обращаю внимание на две пустые клетки для собак. Это осложнит дело, но ничего, справимся. Понаблюдав еще некоторое время, я опустил бинокль и вернулся в овраг. Уставший Чало тихо посапывал, привалившись к земле. На востоке разгоралась заря. Педро сел рядом.
— Сегодня ночью идем туда, — тихо говорю ему. — Днем лежим тихо. Сейчас ты и Чало отдыхаете, я на посту. Смена через три часа.
Педро кивнул, достал флягу, сделал глоток, передал мне.
— Дон Альберто, — сказал он, глядя на серую громаду поместья, — думает, что мы еще ищем его сумку с товаром. А мы уже пришли за его гостями.
Я промолчал. Солнце еще не показалось, а в долине уже запели петухи. Где-то внизу хлопнула дверь, залаяла собака. Новый день начинался.
Я проснулся сам. Без толчка, без резкого вздрагивания — просто открыл глаза и сразу понял, где нахожусь и зачем. Солнце уже ушло за середину неба. В овраге стояла тень, прохладная и плотная. Чало лежал, отвернувшись к склону, дышал ровно. Педро лежал чуть выше, спиной к кусту, и смотрел в бинокль на поместье.
Я подполз к краю, лег на живот, достал свой бинокль.
— Движение было? — тихо спрашиваю его.
— Было, — так же тихо ответил Педро. — Смотри сам.
Навожу бинокль. Поместье днем выглядит иначе. Ночью оно казалось мертвым, сейчас — жило. Медленно, лениво, как сытый зверь. Каменная ограда, метра два с половиной, сверху торчат заточенные металлические штыри. Главные ворота — тяжелые, распашные. Рядом — будка. У ворот сидит охранник. На коленях — помповое ружье. Не игрушка — короткий ствол, скорее всего что-то вроде старого «Ремингтона» или его мексиканского клона. Сидит расслабленно, но не спит. Курит.