Сенатор откинулся на спинку кресла, его лицо потемнело.
— То есть, твои люди, Томас, ввязались в бандитскую разборку, потеряли бойца, потратили кучу ресурсов, а русский… что? Вот так просто исчез? — В голосе Гаррисона струной зазвенел металл.
— Мы пошли по единственному доступному следу, — жестко ответил Келли. — К сожалению, Купер смог встретиться с Юрием вне нашего контроля и передал ему документы. Мы его взяли, и он вывел нас на банду Габриэля. Габриэль привел нас в парк. Логика была безупречна, Пол. Но вмешалась третья сила — Игнасио со своими людьми пока люди майора Мартина отбивались от них, Юрий, если он вообще там был, ушел.
— Если он там был? — Гаррисон усмехнулся. — Ты сам в это веришь? Ты же сам мне сказал, что никаких свидетельств их контактов, кроме слов Купера не зафиксировано.
Келли выдержал взгляд:
— Да сказал. Но, считаю, что проверка, все равно, была необходима. У нас не оставалось других зацепок. Габриэль был единственной ниточкой и нужно было спешить. Та перестрелка — это непредсказуемая досадная случайность. Ну а Юрий… этот человек — призрак. Он снова ушел.
Повисла длинная тяжелая пауза. Гаррисон барабанил пальцами по столу, потом резко спросил:
— А где, кстати, Уотсон? Почему информации о нем нет в твоем докладе? Ведь, насколько я помню, именно он занимался этим делом в Лос-Анджелесе.
Келли вздохнул, но ответил спокойно:
— Ты же знаешь, Ричард работал по Юрию самостоятельно, но под моим контролем. Узнав об этом, он разозлился и подал в отставку. У Ричарда были личные причины так себя повести, и ты их хорошо знаешь, Пол. Я принял его отставку.
— Личные причины? — Гаррисон приподнял бровь. — Ты уверен, Томас, что он не знает больше, чем говорит? Что он, в конце концов, не переметнулся на ту сторону? После всей этой истории с Линдой Браун…
— Не смей, — голос Келли стал ледяным, он подался вперед. — Ричард Уотсон — лучший из тех, с кем я работал. Он потерял близкого человека из-за этого дела, но он не предатель. Я отвечаю за него головой. И если кто-то — даже ты, Пол, — попытается его тронуть, я сделаю все, чтобы этот человек сильно пожалел об этом.
Гаррисон несколько секунд пристально смотрел на Келли, потом медленно кивнул.
— Понял. Ты, как всегда, защищаешь своих. Это похвально. Но твоя защита не вернула нам русского. — Он поднялся, одернул пиджак. — Доклад приму к сведению. Операцию считаю проваленной. Ты свободен, Томас.
Келли тоже встал, не прощаясь, направился к двери. У порога обернулся:
— Мы его найдем, Пол. Рано или поздно. Если Юрий попробует воспользоваться документами, полученными от Купера, он сразу попадется.
— Будем надеяться, что он ими воспользуется. А ты ищи, — бросил Гаррисон ему в спину. — Только ищи быстрее, чем он находит новых друзей. И заметь. Если мужчина, который ограбил склад электроники, предъявил там фальшивые документы, значит, Габриэль Мендоса мог снабдить ими и Юрия. При условии, что они действительно знакомы…
Дверь закрылась. Сенатор остался один, глядя на свой наполовину пустой стакан. В комнате пахло, сигарным дымом, дорогим алкоголем и горечью поражения.
Мексика. Предгорья западной Сьерра-Мадре, к востоку от Кульякана. Сквозь неплотно прикрытые толстые деревянные ставни пробиваются первые лучи солнца. Они разрезают полумрак комнаты широкими золотыми полосами, в которых, словно танцуя, медленно кружатся в вальсе легкие пылинки. Где-то далеко, за стеной, слышен перезвон колокольчика — наверное, бродит коза или овца, общипывая молоденькие листья на деревцах растущих поблизости. И тишина. Непривычная после Лос-Анджелеса. Тишина, которую нарушает только мерное дыхание спящей рядом девушки и колокольчик снаружи.
Открываю глаза и какое-то время просто смотрю в потолок. Бревенчатый, с грубо отесанными балками. В комнате пахнет деревом, сухими травами, свисающими пучками с потолка, и едва уловимым запахом Паулины. Ее теплой кожи, дешевого шампуня и еще чего-то, чему нет названия, но что я уже научился узнавать.
Осторожно поворачиваю голову. Паулина крепко спит, положив голову мне на плечо. Ее роскошные длинные темные волосы, в беспорядке разметались по подушке, и мягко касаются моего лица. Полные губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и спокойное. Ресницы длинные-длинные, чуть подрагивают — наверное, снится что-то. Девушка выглядит такой беззащитной, что я невольно задерживаю дыхание, боясь случайно ее разбудить.