— А что я получу за это? Я, может, вообще ничего не знаю. А может, и знаю. Зависит от того, насколько мне будет интересно вспомнить…
Томазо выдержал его взгляд.
— Если знаешь — получишь поддержку семьи Марчелло в Чикаго. И возможность решать вопросы с семьей Милано здесь, в Лос-Анджелесе.
Глаза Игнасио на мгновение сузились. Он явно прикидывал и оценивал вес данного обещания. Потом он снова посмотрел на фото, почесал подбородок.
— Слыхал я про одного белого парня, может быть это и он. В банде Габриэля точно был какой-то белый. Он убил Хулио.
— Хулио? — заинтересованно спросил Томазо.
— Правая рука Габриэля. — Игнасио хмыкнул, в голосе проскользнула злая усмешка. — Поединок у них там был, при всех. Хулио, был очень серьезным бойцом. Я его знал. А этот…
Игнасио постучал пальцем по фото,
— Этот его завалил. Габриэль даже не рыпнулся. Спокойно принял. Значит, белый стоил для него больше, чем свой.
Томазо слушал, не перебивая.
— Еще я слышал, — продолжил Игнасио, — что именно этот белый угнал грузовик с электроникой со склада. Ловко провернул дело, и что главное, чисто, без следов и без крови. Габриэль после этого чуть ли не молился на него.
— Где он сейчас?
Игнасио только развел руками.
— А хрен его знает. Габриэль его в трейлерном парке спрятал. Тот был ранен в бою с Хулио. После того, как в парке все сгорело, парня и след простыл. Может, подох вместе с Габриэлем и остальными, может, свалил куда. Но если и свалил, далеко уползти не мог, Хулио его хорошо проткнул перед смертью. — Он кивнул на фото. — У Габриэля были с ним дела. Серьезные.
Игнасио вернул фото и конверт обратно. Томазо спрятал фото в конверт и поинтересовался.
— А кто из людей Габриэля мог знать этого белого хорошо?
Игнасио усмехнулся, его глаза блеснули.
— Из тех, что остались живы Педро. Младший брат Хулио. Того самого, которого белый завалил. Педро его ненавидит лютой ненавистью. Он тогда был в гараже, и все видел. Хотел сразу белого прирезать, но Габриэль не дал. Так что, если кто и знает, где этот ублюдок может быть, так это Педро.
Томазо запомнил имя.
— Где его искать?
— А вот этого я тебе не скажу, — Игнасио покачал головой. — После того, как в парке грохнуло, он пропал. Может, с концами. Может, с теми, кто уцелел. Но если он всплывет…
Игнасио вдруг подался вперед, и в его голосе зазвенела сталь,
— Если увидишь его, передай, что я, Игнасио, пристрелю его как собаку. Лично. За то, что он завел моих людей в ту ловушку.
Томазо спокойно встретил его взгляд.
— Если увижу — передам.
Игнасио отступил, снова натянув на лицо маску ленивой уверенности.
— Ладно, Мессина. Твои вопросы кончились? А то у меня есть еще дела…
Томазо кивнул.
— На пока все. Спасибо за откровенность.
— Спасибо не впрок, — оскалившись хмыкнул Игнасио. — Главное, помни про Чикаго и семью Милано. Мы с тобой договорились.
— Договорились, — подтвердил сделку Томазо.
Игнасио развернулся и, не оглядываясь, вразвалку пошел к своей машине. Его люди бесшумно скользнули следом. Через минуту «Кадиллак» взревел двигателем и, взметнув пыль, скрылся за контейнерами.
Томазо постоял еще немного, задумчиво глядя в темноту. Потом достал блокнот, дописал: «Педро, брат Хулио, ненавидит белого, может знать, где искать».
— Поехали, — бросил он водителю, садясь в машину.
«Линкольн», мягко урча двигателем, растворился в ночи, оставив пустырь в тишине, которую теперь нарушали только крики чаек и далекий мерный гул работающего порта.
Дверь номера четырнадцать «Desert Moon Motel» подалась с неохотным скрипом, будто тоже не верила, что сюда кто-то может заявиться в такой поздний час. Я неторопливо шагнул внутрь и закрыв за собой дверь задержался на пороге сразу попав под перекрестие двух взглядов — один злой, второй настороженно-профессиональный.
Педро сидел на продавленной кровати, сжимая в руке пистолет. Дуло смотрело мне в живот. Аугусто, устроившийся в кресле у окна, даже не шелохнулся, но его правая рука уже скользнула под мышку, где угадывалась кобура.
— Quieto, (Стоять) — процедил Педро, и голос его дрожал от напряжения. — Ni un paso más, cabrón. (Ни шагу дальше, ублюдок.)
Замираю на месте. Я ожидал подобный прием. В тусклом свете единственной лампочки они видели только незнакомца — латиноса лет тридцати, с усиками, грубоватыми чертами и темными глазами одетого в яркую цветастую рубаху, темные брюки и начищенные лакированные туфли с острыми носами. Того, кого здесь быть никак не должно было.