Томазо выдержал его взгляд. Ни тени смущения.
— Этот парень оскорбил дона Дино Марчелло. Лично. И, что более важно, он что-то сделал с его людьми. Четверо моих соотечественников пропали после того, как отправились за ним. Я должен узнать, что с ними случилось, и наказать виновного.
Аугусто выслушал Томазо, потом медленно перевел взгляд на Педро. В этом взгляде было что-то тяжелое, почти физически ощутимое. Он чуть заметно прищурил глаза, как бы говоря: «Будь осторожен».
Педро понял все правильно.
— Я уже сказал, — твердо сказал он, — я не знаю, где он. Гринго был ранен в поединке с Хулио. Габриэль сразу вывез его за город в трейлерный парк. Наверное, этот ублюдок сгорел там вместе с Габриэлем.
Томазо смотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом перевел глаза на Аугусто, на меня снова на Педро. Все оставались бесстрастными
— Ты уверен?
— Клянусь могилой матери, — Педро демонстративно перекрестился. — Не знаю…
Томазо помолчал. Потом убрал фотографию в конверт и спрятал во внутренний карман.
— Ладно. Хочу вас попросить. Если вы что-то узнаете об этом парне, свяжитесь со мной. Я проживаю в гостинице «Амбассадор». Семья Марчелло умеет быть благодарной. — Он развернулся и, не прощаясь, направился к машине. Телохранители бесшумно двинулись за ним.
Через минуту моторы взревели, и «Линкольны» растворились в сумерках. Педро пошел к гаражу.
Аугусто смотрел им вслед, а потом повернулся ко мне. На его губах заиграла едва заметная, но очень красноречивая ухмылка
— Слышал, técnico? — сказал он негромко, так чтобы Педро не услышал. — Твоя голова оказывается очень ценный товар. И не только для дона Альберто. Тебя вдобавок ищут еще и итальянцы…
Я промолчал, только сильно сжал челюсти.
— А это значит, — продолжил Аугусто, медленно приближаясь ко мне, — что ты должен думать. Думать очень быстро как найти товар. Потому, что если ты его не найдешь, у дона Альберто появится очень простой способ компенсировать свои убытки — продать тебя тому, кто больше заплатит.
— За меня никогда не дадут целый миллион — усмехаюсь ему в ответ — моя голова не будет стоить и десятой доли от этого суммы
— А жаль, так бы все было гораздо проще, — соглашаясь, кивает Аугусто и хлопает меня по плечу добавляя — Así que ponte las pilas, cabrón. El tiempo corre. (Так что шевели мозгами, козел. Время идет.)
Киваю, глядя в темноту, где исчезли машины Томазо. Потом время иду в гараж вслед за Педро. Там во всю продолжают грохотать ящики и стычать по стенам кувалды. Люди Габриэля продлолжали методично переворачивть все в гараже вверх дном, не обращая внимания на то, что делается снаружи.
Я нашел Педро у стеллажа, заваленного старыми покрышками. Он стоял ко мне спиной, вцепившись руками в стальную стойку так, что костяшки пальцев побелели. Его плечи были напряжены, и даже со спины было видно, как он пытается справиться с тем, что бешенно клокотало у него внутри
Подхожу к нему почти бесшумно, и останавливаюсь в паре шагов. Педро не обернулся, но я знаю, что он меня услышал
— Ты не выдал меня, — интересуюсь у него. — Почему?
Педро повернулся. Его лицо в тусклом свете лампочки, болтавшейся под потолком, выглядело усталым. Но глаза смотрели с усмешкой.
— Почему? — переспросил он, сплюнул на пол и вытер рот тыльной стороной ладони. — Tú crees que yo decidí algo, güey? (Ты думаешь, я хоть что-то решал, чувак?) Ты же видишь, кто здесь главный?
Он мотнул головой в сторону выхода, где маячил силуэт Аугусто, курящего у машины.
— Я, конечно, мог бы сказать этому итальянцу все, что тот хотел услышать. Мог бы продать тебя, этим макаронникам, за несколько тысяч баксов. Мог бы… — он дернул щекой, — А потом что?
Педро провел большим пальцем себе по горлу. Жест был очень красноречив.
— Мою сестру, Эрнесту… — голос его дрогнул, — Ее голову насадят на кактус где-нибудь в пустыне Сонора. Мою — рядом. И это не фигура речи, pinche gringo. (долбанный гринго) Картель такими вещами не шутит.
Смотрю на него и вижу человека, загнанного в ту же самую ловушку, что и я. Такого же точно заложника.
— Итальянцы, — Педро снова сплюнул, на бетонный пол, — Да, они опасны. У них есть деньги и связи. Но картель…
Он поднял на меня глаза, и в них загорелось что-то темное и почти суеверное.
— Картель — это совсем другое гринго. Итальянец просто убьет тебя и пойдет дальше. Картель же сделает так, что ты будешь долго молить о смерти, перед тем как подохнешь. И вся твоя родня запомнит, что нельзя связываться с людьми из Синалоа.
Я молчал, давая ему выговориться. В его словах не было преувеличения. Я и так знаю это. Знаю по рассказам Паулины, по истории из своего мира… Все, о чем мне сейчас говорит Педро — это чистая правда.