Что дальше? Оставаться здесь вечно нельзя. Рано или поздно нас найдут. Найдут люди картеля. Не знаю, что случилось там в парке, но мексиканская мафия захочет получить объяснения. Сможет ли Паулина должным образом ответить на их вопросы?
Нужно решать. Куда двигаться дальше? Остаться в Мексике и залечь на дно? Но Мексика — страна чужая для меня, хоть и родная для Паулины. У нее здесь могут быть связи, но и врагов тоже хватает. Или попытаться уйти еще вглубь, подальше от границы, в те места, где власть картелей не такая сильная? Но там тоже свои законы, и там так же не любят чужаков.
А еще есть мысль о возвращении. Домой. В Союз. Там Вика, там мать, там… прошлая жизнь. Но после всего, что случилось здесь, после Паулины… могу ли я вернуться к той жизни? Ведь охота на меня может продолжиться и в Союзе. Тогда я принесу беды для всех, кто хоть как-то связан со мной… Вопросы. Одни вопросы и нет ответов.
Паулина во сне пошевелилась, что-то невнятно пробормотала по-испански и прижалась ко мне теснее. Я осторожно коснулся губами ее мягкой пушистой макушки.
Ладно, — решаю. — Сегодня еще один день тишины и покоя. А завтра… завтра будем думать.
Солнце поднималось над горами, заливая комнату золотистым светом. Где-то за стеной запела птица. Паулина открыла глаза, посмотрела на меня сонно, улыбнулась и потянулась ко мне.
— Buenos días, mi guerito (Доброе утро, мой беленький), — прошептала она немного хрипловато со сна.
— Buenos días, mi adorable encanto (Доброе утро, моя прелестная прелесть) — отвечаю, потянувшись к ней с поцелуем и все мысли о прошлом будущем на время отступили.
Утро выдалось на удивление прохладным. Горный воздух, чистый и разреженный, щипал ноздри, смешиваясь с запахом нагретой солнцем хвои и сухой травы. Паулина шла чуть впереди, легко ступая по едва заметной тропе, которая вилась между валунов и чахлых кустов. Я двигался за ней, прислушиваясь к своему телу — раны больше не ныли, нога ступала твердо.
— Смотри, — она вдруг остановилась и махнула рукой в сторону распадка.
Внизу, на крошечном клочке земли, затерянном среди скал, паслось десятка два коз. Их колокольчики издавали едва слышный, тонкий перезвон, который ветер доносил до нас урывками. Рядом со стадом, опершись на длинную суковатую палку, стоял старик в белой соломенной шляпе и выцветшей рубахе. Он даже не повернул головы в нашу сторону, но я буквально кожей чувствовал: он отлично знает, что мы здесь. Просто делает вид, что ему нет до нас никакого дела.
— Он нас как будто не видит, — тихо заметил я, подходя сзади и обнимая девушку.
— Он давно нас заметил, просто не подает вида, — Паулина усмехнулась, закидывая голову назад и теснее прижимаясь спиной ко мне. — Такие как он крестьяне видят и знают все, что происходит вокруг. Вдруг кто-то спросит, и тогда нужно ответить так как надо. Здесь спрашивать могут только… свои. Чужих почти не бывает, а появятся, все будут молчать…
Мы двинулись дальше, огибая скальный выступ. Паулина говорила негромко, словно поверяла важную тайну:
— Здесь, в горах, другие законы, guerito. Полиция сюда не суется. Ни мексиканская, ни тем более американская. Потому, что здесь нет дорог для патрулей, а есть только тропы, которые знают пастухи и те, кто выращивает… товар.
— Плантации? — спрашиваю ее прямо.
Она кивнула, не оборачиваясь.
— Там глубже, в каньонах растет очень важный товар. Туда даже на осле не везде проедешь. Марихуана, мак. Все, что потом идет на север. — Она помолчала. — Габриэль… он был частью всего этого. Не главной, но частью. Наша банда в Лос-Анджелесе… она не сама по себе. Как и все другие… Мы были для картеля младшими партнерами. Принимали товар, распределяли, отдавали долю. Здесь это называется plaza — территория, за которую ты отвечаешь. Габриэль отвечал за кусок порта в Уилмингтоне.
— У вас есть конкуренты? Ведь кто-то тогда ночью напал на трейлерный парк.
Спрашиваю об этом в первый раз. До сих пор, мы, не договариваясь, тщательно избегали темы про Габриэля и трейлерный парк.
— Был… Конкурент… Игнасио. Он давно хотел отжать нашу plaza, и единолично заправлять в порту. Думал, если переметнется к другим… — она махнула руку куда-то на восток, где горы уходили к горизонту. — К людям из «Гвадалахары», то сможет подняться выше и забрать все под себя. Просто когда большой босс говорит: «Хочешь работать? Работай», — ты работаешь. А кто именно сдает товар курьеру в Лос-Анджелесе — для них детали. Но начинать войну, между бандами, и ставить под угрозу дело, у него духу не хватало. Кто-то предал из своих, скорее всего Педро, двоюродный брат Хулио. Игнасио, наверно, захотел покончить все одним ударом. Тогда бы никакого шума не было. Большим боссам главное, чтобы товар сбывался, и деньги текли к ним через границу… А кто и что делает, им наплевать…