— ¿Seguro? (Уверен?)
— Да. Работают чисто. Не копы. Или не обычные копы.
Педро зло выдохнул.
— Los perros de Ignacio. (Псы Игнасио.) — процедил он. — Ya sabía yo. (Я так и знал.)
— Может быть, — сказал я. — Кто бы это ни был, сидят плотно.
Аугусто коротко выругался себе под нос:
— Chingada madre… (Твою мать…)
Потом чуть прибавил скорость. Седан тоже добавил. Не сразу. С небольшой задержкой. Будто между делом. Но от этого становилось только хуже.
— Sí. Nos traen. (Да. Нас ведут.) — сказал Аугусто уже уверенно.
Педро шумно втянул воздух.
— Что будем делать?
— Lo de siempre. (Как обычно.) — Аугусто оскалился одними уголками рта. — Agárrense. (Держитесь.)
Я сразу ухватился за ручку над дверью. Педро — за торпеду.
Мы вылетели на широкую улицу. Впереди горел зеленый, уже мигающий на исходе. Слева на поперечной улице плотной шеренгой стояли машины, готовые стартовать на свой сигнал. До перекрестка оставалось метров сто. Аугусто не тормозил. Наоборот, вжал газ.
Старый «шеви» заревел и рванул вперед так, будто решил умереть красиво. Зеленый погас, вспыхнул желтый. Мы неслись прямо на перекресток. Педро заорал что-то невнятное по-испански. Я только стиснул зубы. Желтый сменился красным.
И в ту же секунду Аугусто, не сбрасывая хода, влетел на перекресток перед самым носом начинающего движение потока. Нас тряхнуло. Справа уже дернулась первая машина, слева сорвался с места белый пикап, но мы прошили этот зазор, как игла, и выскочили на ту сторону.
— ¡Vamos, vamos! (Пошел, пошел!) — рявкнул сам себе Аугусто, выворачивая руль.
Сзади грохнуло. Тяжело. С мясом и стеклом.
Оборачиваюсь.
Темный седан тоже пошел за нами на красный — и не успел. В его правый бок на полном ходу врезался большой белый «Шевроле», уже стартовавший на свой зеленый. Удар развернул седан поперек перекрестка, стекла брызнули в стороны, капот смяло гармошкой. Тут же завизжали тормоза, кто-то яростно загудел, еще одна машина шарахнулась в сторону и цепанула чужое крыло.
Аугусто даже не посмотрел назад. Только еще прибавил газу и резко ушел вправо, потом влево, потом снова вправо, ныряя между машинами и сворачивая в боковые улицы.
— Ya estuvo. (Готово.) — процедил он сквозь зубы.
Педро нервно захохотал.
— ¡Se los cargó la chingada! (Им пиздец!) — выдохнул он. — Красиво, cabrón. (козел.)
— Cállate. (Заткнись.) — отрезал Аугусто. — И смотри по сторонам. Если это люди Игнасио, то они не последние.
Я откинулся на спинку сиденья и еще раз посмотрел в заднее стекло. Хвоста уже не было. Только вечерний смог, огни, реклама и грязное небо над городом. Но внутри неприятно холодело. Слишком уж аккуратно они нас вели для обычных бандитов.
В разбитом седане пахло бензином, горячим железом и гарью от сработавших подушек. Лобовое стекло пошло паутиной, правую дверь вдавило внутрь, а водитель, вцепившись в руль, ошалело ловил ртом воздух.
— Чертова Мадонна! — заорал пассажир, сплевывая кровь на разбитую панель. — Тони, какого хрена ты творишь⁈
— Я⁈ — рявкнул водитель, кое-как отстегивая ремень трясущимися руками. — Этот ублюдок проскочил на красный!
Пассажир с трудом толкнул дверцу плечом, но та не поддалась.
— Они ушли! — Он врезал кулаком по смятой стойке. — Томазо нас убьет…
Сзади уже неслись сигналы. Кто-то орал с улицы. Белый пикап, влетевший в них, стоял чуть поодаль с разбитым передком, из-под капота валил пар.
Водитель, морщась от боли в плече, наконец выбрался через свою дверь и пнул колесо.
— Проклятье! Эти суки нас срисовали.
Пассажир тоже вылез, держась за бок.
— Я же говорил — слишком близко сели. Слишком, мать его, близко.
Водитель зло обернулся.
— Заткнись. Гони лучше к телефону. Надо звонить.
Пассажир глянул в ту сторону, где исчез старый серый «шеви», и выругался еще раз — тихо, зло и обреченно.
Они упустили цель.
В неприметном темно-синем «Бьюике», стоявшем через поток на параллельной улице, оператор ФБР опустил бинокль и с отвращением выдохнул:
— Ну вот. Эти тупые ублюдки все запороли.
Водитель, не отрывая рук от руля, хмуро смотрел вперед, где над перекрестком уже мигали первые полицейские огни.
— Они сели слишком плотно, — сказал он. — Парень за рулем у мексов заметил хвост и ушел. Теперь все. Нет ни объекта, ни чистого сопровождения.
Оператор зло стукнул ладонью по панели.
— Мы вели их тихо. Тихо, мать их. Первая машина шла сзади на дистанции, вторая — по параллельной, третья держала следующий узел. А эти клоуны полезли вперед, спалились и устроили цирк на весь район.