Монтано без лишних слов ткнул раскрытым удостоверением Томазо почти в лицо.
— Специальный агент Монтано. ФБР.
Томазо опустил взгляд на жетон, потом поднял глаза.
— Чем обязан?
— Тем, что мы сейчас войдем и поговорим, — ровно ответил Монтано.
Не дожидаясь приглашения, он уверенно шагнул внутрь. Двое его людей вошли следом. Один остался у двери, другой встал сбоку у окна. Не угрожающе, но так, чтобы любой нормальный человек сразу понял: разговор будет серьезным.
Томазо медленно закрыл за ними дверь, обернулся и жестом указал на диван.
— Прошу. Раз уж вы уже здесь.
Монтано прошел вглубь номера и сел на диван, не вынимая сигареты изо рта. Сел так, будто находился у себя в кабинете. Его люди остались стоять. Томазо прошел к креслу напротив, поставил чашку с кофе на низкий столик и спокойно опустился в кресло, закинув ногу на ногу.
— Итак? — вежливо осведомился он. — Я вас слушаю.
Монтано вынул сигарету изо рта, посмотрел на нее, словно о чем-то вспоминая, сунул в карман пиджака и наконец заговорил:
— Вчера ваши люди влезли в действующую федеральную разработку, спалили наружку и устроили ДТП на перекрестке. Так что, давайте обойдемся без лишних кругов. Я хочу знать, зачем вы сели на хвост мексиканцам в Уилмингтоне. И о чем вы говорили у гаража с теми двумя — с парнем по имени Педро и другим мексиканцем, который там явно был за главного.
Томазо слегка приподнял брови.
— Вы, должно быть, ошиблись дверью, агент. Я вчера никого не преследовал. Я приехал в Лос-Анджелес по своим личным делам.
Монтано коротко усмехнулся.
— Конечно. У меня есть снимки вашего разговора с мексиканцами. А ваши люди вчера просто решили по собственной инициативе покататься за серым «шеви», который выехал из гаража Габриэля Мендосы. И один из них по чистому совпадению размазал седан об белый пикап, когда попытался пройти за объектом на красный. Город маленький. Всякое бывает.
Томазо выдержал паузу, потом взял чашку, сделал глоток и снова поставил ее на место.
— Даже если ваши люди действительно видели кого-то непонятного в Уилмингтоне, агент, это еще не дает вам права заявляться ко мне в номер и говорить со мной в таком тоне.
Томазо специально сделал нажим на слове «ваши люди» в пику спецагенту. Монтано подался вперед. Голос его остался тихим, но стал жестче.
— Вы, видимо, неправильно понимаете ситуацию, мистер Мессина. Я не пришел просить вас о сотрудничестве. Я пришел дать вам шанс поговорить здесь, спокойно, за чашечкой кофе и в приличном костюме. Потому, что другой вариант вам понравится куда меньше.
— И что же это за другой вариант? — без интереса спросил Томазо.
Монтано пожал плечами.
— Очень скучный и бюрократический. Я выхожу отсюда, поднимаю оргпреступный блок и местных. Ваших людей, попавших в аварию, начинают крутить уже не как идиотов за рулем, а как участников незаконной слежки за объектами федерального розыска. Ваши машины исчезают с улиц. Ваши рации, оружие и все, что лежит у ваших наружников в багажниках, оформляется в работу. Ваше имя начинает всплывать в рапортах слишком часто. И вдруг выясняется, что Лос-Анджелес — не лучшее место для незваного гостя из Чикаго, который лезет не в свои дела. Мне даже не обязательно вас сажать. Просто достаточно сделать так, чтобы вы здесь больше не могли двигаться и работать. А это я легко могу обеспечить. Так достаточно убедительно?
В комнате повисла короткая тишина. Один из оперативников у окна чуть повернул голову, не сводя глаз с Томазо.
Томазо смотрел на Монтано не мигая. Потом медленно положил ладонь на подлокотник и сказал:
— Допустим, вы меня убедили в серьезности своего настроя. Но это не отвечает на вопрос, почему вас так волнуют какие-то мексиканцы и то, с кем я говорил у гаража.
— Потому что эти «какие-то мексиканцы» сейчас ходят рядом с моими объектами. Потому что вы уже второй раз лезете туда, где работает Бюро. Потому что ваш босс однажды уже не понял намека, и, как я вижу, в вашей семье с пониманием вообще не очень.
Томазо тонко улыбнулся.
— Насколько я помню, в прошлый раз было сказано, чтобы мы оставили в покое мистера Уотсона и детектива Козловски. Мы их и оставили. О том, что нам нельзя искать негодяя, который ограбил наших инкассаторов, никакой речи не было.
Монтано посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением.