Наконец, ему доложили, что Аугусто и остальные машины разделились. Аугусто свернул в промышленную зону. Игнасио и его люди знали этот район как свои пять пальцев. Он сразу прикинул варианты и выдал в эфир.
— Trabajamos según el plan en la zona de los hangares. (Работаем по плану в районе ангаров.)
— El Chevrolet lleva cola. (За шевроле хвост.) — выдал один из информаторов. — Por la pinta, son policías. (По виду копы.)
— Organicen un accidente para la cola (Организуйте хвосту аварию) — Тут же приказал Игнасио. — Hagan lo que sea, pero déshaganse de él. (Делайте, что хотите, но отсеките его.)
Отключившись, он посмотрел на водителя.
— Oigan, holgazanes, dejen de perder el tiempo. Vamos a la zona de los hangares. ¡Ándenle! (Эй, бездельники, бросайте заниматься херней. Едем в район ангаров. Живо.)
— Sí, jefe — тут же кивнул водитель, убирая карты в сторону.
Очередная точка оказалась такой же пустой, как и две предыдущие.
Гараж в глубине портовой промзоны встретил затхлым духом машинного масла, ржавчины и старой, никому не нужной старой резины. Люди Педро переворачивали ящики, простукивали стены, лазили в смотровую яму, проверяли ржавые шкафчики и даже срывали доски с настила в подсобке. Ничего. Ни тайника, ни сумки, ни хоть какого-нибудь следа, за который можно было бы уцепиться.
Я, как и договаривались, внутрь не заходил. Сидел в своей неприметной машине через квартал, в тени полузаброшенного склада, и наблюдал в мощный армейский бинокль. За дорогой, за перекрестками, за чужими машинами, которые притормаживали не там, где надо, за людьми, слишком долго торчавшими у телефонов-автоматов или слишком часто смотревшими в одну сторону. Ничего явного я не засек. Впрочем, это еще ничего не значило. Те, кто работают хорошо, в глаза не бросаются.
К тому времени, когда Аугусто наконец вывел своих из гаража, солнце уже пошло вниз, наливая ржавым светом контейнеры, краны и грязные стекла мастерских. Люди Габриэля расселись по пикапам молча, с тяжелыми лицами. Все устали. И все уже начали понимать, что круг сжимается, а времени остается все меньше.
Аугусто, как мы и условились, не пошел дальше одной колонной с остальными. Дал пикапам знак уходить своим маршрутом, а сам повел старый серый «шеви» отдельно. В машине у него были только Педро и еще один парень из бывших людей Габриэля, которого взяли на этот раз вместо меня, чтобы не сбивать наружку со счета. Мой расчет был прост: если хвост сядет плотно именно на основную машину, я увижу его со стороны.
Я держался далеко. Не впритык, не на одной линии. Пару раз вообще уходил на параллельные улицы и подхватывал их уже дальше, ориентируясь по маршруту и времени. Аугусто тоже вел грамотно. То нырял в поток, то сбрасывал скорость, то вдруг уходил на боковую улочку, то в последний момент проскакивал мигающий желтый, чтобы проверить, кто за ним дернется. Один раз он вообще загнал «шеви» в тупиковый карман между складами, через минуту вырулил обратно и пошел совсем другим направлением. Нормальный человек после такого давно бы махнул рукой. Но в нашем деле нормальных давно уже не осталось.
Поначалу ничего особого не происходило. Потом, я заметил черный пикап. Он не висел у Аугусто на хвосте в открытую. Наоборот, шел грамотно. Сначала мелькнул у дальнего перекрестка, потом исчез. Потом снова всплыл уже впереди, будто случайно вынырнув из ряда припаркованных машин. Минут через десять я увидел еще одну машину — темно-зеленый «Форд» с замызганным бортом. Тот не сопровождал «шеви» напрямую, а пересекался с ним на узлах, словно проверяя, куда тот свернет дальше.
Игнасио, подумал я. Не итальянцы. Эти вели по-бандитски, но с осторожностью — через район, через параллельные улицы, через своих глазастых шакалов, которые, скорее всего, давали указания по рации.
Я крепче вцепился в руль. Теперь главное — не спугнуть их раньше времени и не потерять.
Аугусто, похоже, тоже что-то почувствовал. Он, предупредил меня по рации и снова сменил маршрут. Ушел через железнодорожный переезд, потом петлял по какой-то полупустой промышленной зоне, где между заборами стояли штабеля деревянных паллет, а за ними тянулись пустыри, заваленные мусором и старыми покрышками. Место было паршивое. Слишком открытое. Слишком удобное для засады.
Аугусто по рации передал куда пойдет дальше. Я отстал еще сильнее, чтобы не засветиться. Между мной и «шеви» легла длинная прямая улица, по которой почти никто не ехал. Слева тянулся бетонный забор какого-то логистического центра, справа — пустырь с редкими кустами, грудой труб и полузасыпанной строительной техникой. Дальше, метрах в ста пятидесяти, дорога делала мягкий изгиб между двумя низкими ангарами.