Игнасио уже не улыбался. Глаза у сузились превратившись в щелочки, а он сам весь превратился в слух, хорошо себе представляя, о каком товаре может идти речь.
— ¿Grande? (Большая партия?) — тихо спросил он.
Педро стиснул зубы.
Солдатос державший его за волосы резко дернул голову назад.
— ¡Contesta, perro! (Отвечай, сука!)
— Сумка… — прохрипел Педро. — Большая… черная… кокаин.
Игнасио медленно выпрямился. Несколько секунд он вообще ничего не говорил. Только смотрел на избитого Педро так, как-будто тот открыл ему дверь в золотую шахту.
— Una bolsa… (Одна сумка…) — как-будто смакуя это слово медленно повторил он, и переспросил. — ¿Y cuánto? (И сколько?)
Педро попытался промолчать, но в этот момент кто-то снова вдавил пальцы ему в рану, и он, уже не владея собой, рвано выдохнул:
— Un millón… (Миллион…)
В подвале повисла тишина. Даже солдатос на секунду замерли. Игнасио медленно повернул голову к своим людям.
— Un millón… — повторил он с наслаждением. — Madre de Dios… (Матерь Божья…)
Он расхохотался. Громко, и от души. Потом резко оборвал свой смех и подошел вплотную к Педро.
— Так вот что искал Аугусто. Вот почему вы, как помойные крысы, лезли во все грязные щели. — Он наклонился ниже, почти уткнувшись носом в разбитое лицо пленника. — Наркота. Товар картеля. На миллион долларов.
Педро тяжело, дышал опустив голову на грудь. В груди у него хрипело. Он уже понял, что сказал слишком много. Его поломали через боль, кровь и усталость.
Игнасио выпрямился и довольно сказал.
— Señores, у нас появился шанс стать очень богатыми людьми.
Один из солдатос нервно хохотнул. Другой быстро бросил что-то по-испански про Гвадалахару и больших боссов которые это оценят. Игнасио тут же вскинул руку, заставляя его заткнуться.
— Оценят, — сказал он. — Еще как оценят. Si encontramos esa bolsa primero. (Если мы первыми найдем эту сумку.)
Потом он снова посмотрел на Педро. И в его глазах было торжество.
— Ты знаешь, что мне нравится больше всего? Даже не миллион. А то, что ты, cabrón (мудила), все-таки заговорил. После всех своих плевков, оскорблений и угрожающих взглядов. Ты все равно раскрыл свой поганый рот и выблевал все, что мне было нужно.
Педро поднял голову и попробовал плюнуть ему в лицо, но сил уже не хватило. Кровавая слюна повисла у него на разбитой губе сползая вниз.
Игнасио покачал головой.
— Нет. И не надейся. Быстро я тебя не убью. Eso sería demasiada misericordia. (Это было бы слишком милосердно.)
Он кивнул на потолочные балки.
— Cuélguenlo. (Подвесьте его.)
Двое солдатос сразу зашевелились. Стул опрокинули, Педро отвязали, волоком протащили к середине комнаты. Там уже свисала толстая веревка спускавшаяся с прикрепленного к балке блока. Видно, здесь кого-то ломали далеко не в первый раз. Педро слабо пытался сопротивляться, но после побоев и потери крови, это было только жалкое трепыхание. Его схватили за ноги, вытянули и туго обмотали веревкой у щиколоток. Потом связали за спиной руки.
Игнасио стоял рядом, сунув руки в карманы брюк, и смотрел на все это с ленивым интересом.
— Que cuelgue, — сказал он. — Пусть теперь повисит. Пусть подумает о своей семье. О дохлом брате. О Габриэле. Y cuando la sangre se le suba a la cabeza, quizá recuerde algo más. (А когда кровь ударит ему в башку, может, он еще что-нибудь вспомнит.)
Педро рванулся всем телом к нему.
— ¡Hijo de puta! (Сукин сын!) — прохрипел он. — ¡Te voy a matar! (Я тебя убью!)
Игнасио только расхохотался. Веревку дернули. Мир перевернулся. Педро взвыл не столько от боли, сколько от дикого животного ужаса, когда бетонный пол закачался у него перед глазами. Простреленное плечо заныло сильней. Педро беспорядочно задергался на веревке, его связанные за спиной кисти только беспомощно скребли воздух.
Его подняли выше. Так, что голова оказалась в полуметре от пола.
— Ya basta. (Достаточно.) — коротко бросил Игнасио.
Солдатос закрепили веревку. Игнасио подошел совсем близко. Теперь Педро, раскачиваясь на веревке вниз головой, видел его вверх ногами. Начищенные ботинки, цветастая рубаха, довольное усатое лицо. Все это плыло перед глазами в багровом мареве.
— Escúchame bien, Pedrito. (Слушай меня внимательно, Педрито.)
Игнасио говорил негромко.
— Я сейчас уеду искать мой миллион. А ты повисишь тут и подумаешь, какой ты был дурак. Si aguantas hasta que vuelva, quizá hablemos otra vez. (Если доживешь до моего возвращения, может, еще поговорим.) Si no… — он лениво пожал плечами. — Значит, не судьба.
Он выпрямился и повернулся к своим людям.
— Cuatro se quedan. (Четверо остаются.) Остальные — со мной. Следить, чтобы эта крыса не сдохла слишком быстро. Si se desmaya, échenle agua. (Если начнет вырубаться — плесните водой.) Pero no lo bajen. (Но не снимайте.)