— Sí, patrón. (Да, босс.)
Игнасио пошел на выход. Через некоторое время сверху послышались хлопки закрывающихся дверей машин, взревели моторы и потом наступила тишина. Основная масса людей уехала вместе с патроном.
В здании, кроме пленника остались четверо. Один уселся за стол и достал засаленные карты. Второй приволок откуда-то сверху упаковку дешевого пива. Третий устроился на стуле у двери с дробовиком на коленях. Четвертый, самый молодой, пару раз с опаской глянул на Педро, потом отвернулся, стараясь не встречаться с ним глазами.
Один из охранников, открывая пиво, бросил другому:
— ¿Viste la cara del patrón cuando oyó lo del millón? (Видел рожу хозяина, когда он услышал про миллион?)
— Cállate, pendejo. (Заткнись, придурок.) — ответил тот, косясь на Педро. — Él puede oírnos. (Он может нас слышать.)
— Да пофиг, — усмехнулся первый. — Ya no le servirá de nada. (Все равно ему уже не поможет.)
— Эй, Луис. Иди наверх и посторожи у входа — обратился к самому молодому тот, который тасовал карты сидя за столом. — Мало ли кто там может шляться.
Педро висел вниз головой. Кровь глухо стучала у него в висках. Лицо налилось тяжестью, глазные яблоки выдавливало из орбит. Он видел грязный пол, усыпанный окурками, ботинки охранников, ножки стола, тусклую лампочку у потолка. Слышал шлепки карт по столу, бульканье пива, редкие смешки.
И где-то глубоко, в голове, у него упрямо билась одна-единственная мысль. Что будет с Эрнестой, если он сдохнет тут, как собака.
Резервная нора, о которой мне вчера сквозь зубы обмолвился Педро, пряталась в глубине старой промзоны, между закрытой шиномонтажкой и складом списанных холодильников. С улицы — обычный облезлый бокс с ржавыми воротами и узкой железной дверью сбоку. Таких дыр в Уилмингтоне десятки если не сотни. Но в этой, должны быть свои.
Мне кровь из носу нужно вытащить Педро. Без него все летит к черту. Хорошо, что я не полез на точку Игнасио сам. Довел колонну до места, снял глазами въезд, двор, окна, вход, соседние крыши, дождался пока Игнассио уберется с основным составом, и только потом ушел. Даже после этого лезть туда одному всего лишь с курносым револьвером, было бы не храбростью, а полным идиотизмом. Кроме часового, вставшего с двустволкой на выходе, в здании должны остаться еще солдатос. Не много, но одному штурмовать такую крепость все равно тупо. Нужны были еще люди, стволы и очень короткая быстрая работа.
Я дважды проверился на хвост, сделал крюк по соседним кварталам и только после этого подъехал к условленной норе. Постучал в дверь так, как показывал Педро.
За дверью сразу послышалось движение. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и в щели показалось знакомое лицо — худой Чало с настороженными глазами и пистолетом в руке. За его плечом маячил Толстяк Пеппе с помповиком. Оба уже видели меня раньше, когда мы вместе выворачивали гаражи Габриэля вверх дном.
Чало узнал меня сразу.
— ¿Jesús? (Хесус?)
— Я, — коротко отвечаю им. — Открывай. Педро взяли.
Он даже не переспросил. Только дернул щекой и распахнул дверь шире.
Вхожу в тесное помещение. Под потолком горит одна голая лампочка. У стены — верстак, ржавые шкафчики, ящики с инструментом, канистры. Пеппе молча закрыл за мной дверь.
— Что с Аугусто? — деловито спросил он.
— Убит. Как и еще один из наших, — отвечаю без долгих вступлений. — Засада Игнасио. Педро забрали живым.
Оба замерли. Ни воплей, ни лишних слов. Только воздух в боксе будто стал тяжелее.
— Аугусто… ¿muerto? (мертв?) — тихо спросил Чало.
— Да.
— А Педро жив? ¿Seguro? (Точно?) — подал голос Пеппе.
— Да. Я сам довел их до точки. Педро у Игнасио. Если не вытащить сейчас, к утру, скорее всего, сдохнет.
Пеппе шумно выдохнул через нос и крепче сжал помповик.
— Педро сегодня нам говорил, — глухо сказал он, — если с ним и Аугусто что-то случится, слушать тебя.
— Правильно говорил, — киваю ему. — Сейчас слушайте внимательно.
Я подошел к верстаку и, упершись в него ладонями, быстро разложил картину:
— Если картель узнает, что Аугусто мертв, товар не найден, а люди Габриэля даже не попытались отбить своего, спрашивать будут не только с Игнасио. Со всех. С тех, кто помогал. С тех, кто знал. И с тех, кто просто отсиделся в норе. Так что, шевелиться надо прямо сейчас.
Чало зло сплюнул на пол.
— Игнасио… Ese hijo de puta… (Вот же сукин сын…)
— Именно, — соглашаясь киваю. — Поэтому причин идти туда у нас три. Первая — мудак Игнасио. Его надо ударить и побольнее. Вторая — Педро. Он еще живой, и его надо выдернуть. Третья — картель. Si no hacemos nada, después nos van a matar a todos. (Если ничего не сделаем, потом нас всех перебьют.)