Оборачиваюсь и ловлю взгляд Чало. Киваю. Показываю три пальца. Жестами даю ему цель: того, что сидит на стуле напротив мужика с картами. Остальные мои. Чало кивает показывая, что понял.
Потом все пошло быстро. Первым к проему двинулся я. И не скачком, а хищным скользящим шагом, чтобы сохранить ствол стабильным. Mini Uzi уже был поднят. Чало пошел за мной ступенькой. Тот, что ближе к лестнице, успел только повернуть голову. Его глаза удивленно расширились.
Я дал короткую очередь ему в грудь и сразу перевел ствол на того, что сидел с картами. Карты взлетели в воздух, а их владелец, схлопотав порцию свинца, опрокинулся назад. Третий дернулся со стула, пытаясь схватить пистолет со стола, и почти успел. Почти. Чало выстрелил ему прямо в лицо. Грохот в замкнутом подвале ударил по ушам как молотком.
Все. Вся работа заняла секунды три. Не больше.
Но последний, уже падая, все же успел дернуть спуск. Пуля ушла куда-то в бетонный потолок, выбив искры и крошку. По комнате пошло звонкое эхо, пыль посыпалась с трубы под потолком.
— ¡Ya está! ¡Limpio! (Готово! Чисто!) — коротко бросил Чало, уже переводя ствол по углам.
Подскакиваю к Педро. Он без сознания. Или почти без сознания. Глаза полуприкрыты, губы синие, лицо страшное, налитое кровью, плечо и рукав засохли темным. Просто резать веревку было нельзя — рухнет башкой в пол и на этом для него все кончится.
—¡Ayúdame! (Помоги мне!) — бросаю напарнику.
Чало сунул пистолет за пояс, подскочил, обхватил Педро за тело, принимая на себя его вес. Я встал сбоку, достал нож и быстро подпилил веревку у щиколоток. Как только узел ослаб, мы вместе медленно, с натугой, опустили пленника на пол.
Он сразу забился в рваном кашле и попытался вдохнуть, будто тонул и только что вынырнул. Я перерезал путы на руках. Чало уже проверял дверь, уши его были обращены вверх, к лестнице.
— Педро! — коротко зову и легко хлопаю его по щекам. — Педро, слышишь меня?
Тот застонал, открыл один глаз, мутный, красный от прилившей крови, и попытался что-то сказать. Не вышло. Только сиплый выдох.
— Está vivo, gracias a Dios, — процедил Чало. (Он жив, слава Богу.)
— Поднимаем.
Мы взяли его вдвоем. Сам он идти почти не мог и еле перебирал ногами. Двигаемся к проему. У лестницы я остановился, прислушался.
Вроде тихо. Скорее всего, в доме больше точно никого. Иначе, после такого шума, уже всполошились бы. Мы поднялись наверх быстро, но без топота. На выходе на первый этаж, я замер подождал пару секунд, снова слушая дом. Тихо. Осторожно двигаем по коридору к выходу. Оставляю Педро на Чало, сам двигаюсь дальше. У самой двери коротко свистнул два раза. Свист в ответ. Отлично! Можно выходить.
Мы вывалились наружу втроем — я первым и сразу ушел вниз, вскидывая оружие и контролируя обстановку, следом за мной Чало с Педро на себе. Ночной воздух ударил в лицо легким прохладным ветерком.
Пеппе, перебравшийся ближе ко входу после устранения часового, уже выскочил с помповиком на перевес и, не задавая вопросов, помог подхватить Педро с другой стороны.
— Tráela, rápido (Тащи фургон, быстро.), — бросаю ему, качая головой.
Пеппе тотчас снова метнулся в темноту. Мы с Чало остались со стволами наготове, держа двор. Педро положили на землю. Он только глухо застонал. Дверь дома чернела за спиной, двор с пикапом был пуст. Ни крика, ни сирены, ни бегущих ног. Только где-то далеко бухнул металл и заурчал далекий мотор.
— Apúrate, cabrón… (Давай быстрее, козел…) — сквозь зубы напряженно выдохнул Чало.
Через полминуты из темного кармана за складом мягко выкатил фургон. Без фар. Только габариты мигнули один раз и тут же погасли. Пеппе подвел его почти вплотную к нам.
— ¡Suban (Залезайте!) — крикнул он из кабины.
Мы распахнули боковую дверь и почти вбросили Педро внутрь. Чало полез за ним сразу. Я забрался последним, захлопнул дверь и только тогда тихо сказал:
— Пошел.
Фургон тронулся мягко, без рывка, и растворился между мертвыми складами, будто нас здесь никогда и не было.
В салоне было темно. Педро лежал на полу, дышал часто, хрипло, через силу. Лицо у него было страшное, багровое, с лопнувшими прожилками в глазах. Чало сидел рядом, придерживая его голову, чтобы не билась о металлический пол.
— Lo hicimos, güey (Мы сделали это, чувак), — с облегчением выдохнул он, глядя на меня. — Chingado, estuvo cerca. (Черт, было совсем близко.)