— Mi amor, я готов разобраться с кем угодно, лишь бы ты была счастлива.
— ¡Eso! Вот это правильный ответ, mi rey. (мой король.) — она довольно улыбнулась. — А теперь дай мне еще пять минут, я только волосы поправлю, и поедем.
Я притворно застонал и страдальчески закатил глаза.
— Пять минут? Ты говорила это полчаса назад!
— ¡Cállate, güey! (Заткнись, чувак!) Красота требует жертв. Или ты хочешь, чтобы я выглядела как пугало? Чтобы все думали: «Смотрите, этот pobre gringo (нищий гринго) привез себе какую-то chola (чику) из Лос-Анджелеса, даже приодеть немог»?
— Ты и в джутовом мешке будешь выглядеть королевой, — искренне отвечаю ей. — Но если тебе так хочется… пять минут. Я засекаю. Время пошло.
— ¡Trato hecho! (Договорились!) — она быстро чмокнула меня в нос и вновь упорхнула к зеркалу.
Я улыбнулся и откинулся на подушку. В доме пахло ее духами, утренним кофе и той особенной теплотой, которую я не чувствовал уже очень давно.
Через сорок минут мы наконец выехали. Платье, чтобы не помять, пришлось снять, что отнюдь не ухудшило производимого впечатления…
Ла-Крус оказался небольшим городком, примостившимся между морем и горами. Центральная площадь была заполнена народом. Повсюду слышалась музыка, смех, счастливый детский визг. Пахло свежей выпечкой, жареным мясом и еще чем-то сладким.
Мы бродили между рядов, где торговцы зазывали попробовать традиционные сладости. Паулина ожила — смеялась, тянула меня к прилавкам, заставляла пробовать местные лепешки с незнакомыми начинками. Я поддавался, чувствуя, как напряжение последних недель понемногу отпускает.
У небольшой сцены, сколоченной из грубых досок, собралась большая толпа. Там выступали музыканты — четверо парней в ковбойских шляпах, с аккордеоном, гитарой и бахо. Они играли в стиле norteño, и толпа подпевала.
Norteño или narcocorrido — это поджанр традиционной мексиканской музыки корридо, в котором основное содержание песен посвящено наркоторговле, наркобаронам, насилию, связанному с картелями, и криминальному образу жизни. Это своеобразный «гангста-рэп» по-мексикански, только вместо битов там ритмы польки, вальса и мазурки, а вместо синтезаторов — аккордеоны, трубы и гитары.
— Смотри, — Паулина ткнула меня локтем в бок, — это местные звезды. Сегодня они будут играть «Camelia La Tejana», я слышала.
Музыканты взяли первые аккорды, и толпа одобрительно загудела. Запел солист — голос у него был хриплый, но проникновенный.
— «Salieron de San Isidro, procedentes de Tijuana…»
Я тоже знаю эту песню. В прошлой жизни, живя в Лос-Анджелесе, я слышал ее много раз. «Los Tigres del Norte» записали ее в 1973-м, и с тех пор она стала гимном всех, кто хоть как-то был связан с контрабандой и наркотиками. История о Камелии-Техаске, красавице, которая везла марихуану в шинах, а когда ее любовник Эмилио Варела сказал, что уходит к другой, — застрелила его и исчезла вместе с деньгами.
Паулина слушала, прикрыв глаза, и чуть заметно покачивала головой в такт музыке. Когда прозвучали финальные строки — «Y el dinero y la camioneta, en el viento se llevó» (и деньги и фургон унесенные ветром), — она открыла глаза и серьезно посмотрела на меня.
— Сильная женщина, эта Камелия, — сказала она тихо. — Я с детства хотела быть похожа на нее.
— Сильная, — соглашаюсь и подмигиваю. — И весьма опасная. Надеюсь, ты не будешь меня убивать…
— Это зависит от тебя, guerito, — кровожадно усмехнулась Паулина в ответ а потом поцеловала меня.
— Я смотрю, здесь любят картель — ушел я от опасной темы.
— Здесь, по эту сторону границы, по-другому не выжить. — кивнула Паулина — Здесь своя атмосфера, guerito. Государству наплевать на маленьких людей и их заботы. Здесь о людях заботится картель. Дороги, школы, больницы… Все это финансируется картелем. Картель дает работу, картель защищает… но он же и жестоко карает тех, кто пойдет против него…
Мы зашли в кафе на углу площади — место называлось «El Sinaloense». Внутри было прохладно после уличной жары. Деревянные столы, покрытые выцветшими скатертями, на стенах — старые фотографии бородатых революционеров и пыльные сомбреро. В углу работал старый вентилятор, лениво гоняя воздух, пропитанный запахом жареных лепешек и острого соуса.
Паулина заказала нам обоим — тако с карнитас, рис по-мексикански и пару бутылок «Короны». Еда была простой, но вкусной: мясо таяло во рту, а зеленый соус обжигал язык.
Мы ели молча, и это молчание было уютным. Я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так спокойно.
— О чем думаешь? — спросила Паулина, откусывая кусочек лепешки.
— О том, что давно так не отдыхал, — честно отвечаю ей. — В последние несколько лет мне пришлось немного напрячься.