Когда он был удовлетворен работой над мозгом короля, Киоши просканировал остальную часть тела Масаки. Все остальное казалось нормальным, или, по крайней мере, таким же, как обычно. Киоши потратил некоторое время на борьбу с опухолью в животе короля, но он мог сказать, что терял концентрацию. Вместо этого он решил отдать Масаки как можно больше своей энергии.
Нехватка энергии сильнее всего подавляла короля. Его воля к жизни ослабевала день ото дня, и теперь осталось очень мало, и только его ответственность перед Королевством держала его привязанным к жизни, а это была тонкая нить. Киоши дал Масаки столько энергии, сколько мог, но она казалась скудной. Киоши уже не был молодым, и у него было нее очень много собственных сил.
Когда он закончил, он открыл глаза. Масаки выглядел более здоровым и расслабленным, но Киоши знал, что они проигрывали.
— Дай ему успокоительное и уложи в постель. Его не следует беспокоить хотя бы день, но он должен жить.
Облегчение доктора было осязаемым, но Киоши не стал слушать его благодарности. Все его тело болело, и он знал, что не сможет много раз проводить такие серьезные исцеления. Он ушел в свою комнату, его придерживал посыльный, который привел его. Он вскоре отпустил помощника и рухнул на кровать, мир тут же почернел.
Глава 10
Аса потирала лоб, пытаясь ослабить напряжение. Она научилась читать, пока становилась клинком ночи, но не использовала этот навык усиленно. Бумаги окружали ее, она сидела в архиве, куда до этого пробивалась. Она заёрзала, тело напомнило ей, что она сидела на одном месте слишком долго. Она встала и прошлась по архивам.
Когда она покинула комнату, она удивилась, увидев, что уже наступила ночь. Старый клинок дня, один из хранителей архива, дружелюбно улыбнулся ей.
— Закончила на сегодня?
— Я не заметила, сколько времени прошло.
Клинок дня рассмеялся.
— Сейчас не время зарываться в книги. Молодежь должна или напиваться, или спать.
Хоть он шутил, Аса ощущала правду в словах хранителя. Перерыв казался хорошей идеей.
— Вам стоит приходить ко мне, когда темнеет.
Старик снова рассмеялся.
— Я приходил. Даже зашел в комнату и позвал тебя. Но ты так погрузилась в работу, что даже не заметила меня. Я решил, что тебе лучше не мешать.
Асу тронула доброта старика, но ее и встревожили его слова. Она была клинком ночи, но не заметила, как он вошел в комнату. Она так увлеклась, что открыла себя опасности. Мысленно отругав себя, она ответила:
— Спасибо. Я закончу на сегодня и вернусь завтра.
Вскоре Аса вышла из архивов, вдохнула свежий воздух раннего лета. Хоть луна уже была высоко в небе, вечер был еще теплым.
Она медленно шла к себе, в голове все еще крутилась информация, которую она узнала. Осаму явно был одним из самых интересных людей, которые когда-либо жили, но информации о нем было мало. Когда он был активен, он был скрытным, и казалось, что он сам пролистал архивы, уничтожил важные записи о своей жизни, прежде чем исчезнуть. Все, что могла сделать Аса, — это собрать воедино части его истории из чужих отчетов и обоснованных предположений.
Осаму был невероятно искусным клинком ночи. Все, кто встречался с ним, соглашались с этим. Он был не только экспертом с мечом, казалось, он обладал врожденным умением командовать на поле боя. Его отряды никогда не попадали в засады и всегда имели преимущество. Даже читая чужие отчеты, Аса была впечатлена тем, на что был способен Осаму. Он был физически опытен, но, насколько она поняла, его способности с чувством превосходили все, что она когда-либо знала.
В одном из рассказов клинок ночи с нескрываемым восхищением описывала Осаму, командующего небольшой группой солдат в более крупном сражении. В разгар боя он почувствовал маневр на фланге, и это позволило своим воинам переломить ход битвы.
Аса даже представить себе не могла такой уровень контроля над чувством. В бою ее чувство ограничивалось десятью-пятнадцатью шагами. Осаму показал способность воспринимать гораздо больше информации, чем Аса когда-либо мечтала получить сразу. Она поняла, что даже если она встретит его, она вряд ли сможет победить.