Кузнецов чуть не поубивал на месте, когда местные доброхоты было заикнулись о выделении для парада сборных отрядов - чтобы красиво и вид не портили. Не нарушали, так сказать, возвышенный образ бойца советской армии. Вполне ожидаемая от штабных и кабинетных сидельцев услужливая неуклюжесть. Не стесняясь профессиональной терминологии и жаргона, адмирал отвел душу за всё. Убежали прочь, боязливо оглядываясь и краснее жаренных раков.
Да и что бы вышел за парад тогда? Одно название. Три-четыре идеальные "коробки", десяток техники - и все. Начать не успеешь - сразу конец. Чтобы не обижать ни горожан, ни бойцов, Кузнецов настоял на участии в параде всех участвовавших в штурме и последующей обороне Томска. И вот сейчас, глядя на выстроившиеся войска, на окружавший площадь восторженный люд, адмирал ни на гран не усомнился в правильности решения.
Принимать парад назначили Ильина, командовать - Лазарева. Иван Федорович правда настойчиво уговаривал - требовал даже - вместо себя адмирала: негоже командиру на обочине скромно стоять. Но Кузнецов утвердился на своем решении непреклонно, словно иссеченный тысячами волн и ветров скалистый фьорд. Справедливо полагая, что раз полковник командовал тогда - пусть командует и сейчас. Иначе выйдет бесчестно: невесть откуда возникший адмирал решил прибрать к рукам всю славу. Тут стали уговаривать уже всем офицерским кругом. В самом деле - за безупречно порядочным командиром никто бы не рискнул предположить столь мелкой, столь примитивной пошлости. Но адмирал только громыхнул кулаком по столу, давая понять, что дискуссии завершаются. В качестве компромисса согласился на короткую приветственную речь в составе глав городской администрации.
И вот сейчас, кажется пора... Офицеры как раз закончили построение, все проверили, всех накрутили. Заворчала на краю площади выстроенная в две колонны техника. Да и люди, тесня друг друга, все более восторженно шумят в предвкушении. Глянув на часы, адмирал коротко кивнул: без двух минут три. Время...
Со спины между тем подошла делегация города: Варза, вновь преобразившийся - на этот раз в привычный костюм и пальто, разве что без шапки, начальник комсомола, Хопкинс, Токин и ещё несколько неизвестных.
- Ну что, Александр Игоревич? - спросил председатель райисполкома, положив адмиралу ладонь на плечо. - Пора...
- Да... - задумчиво кивнул Кузнецов, не отрывая взгляда от площади. - А что, не смог прибыть начальник городского гарнизона? Все-таки своих принимать тоже будет. Да и начальника НКГБ не видно...
- Нет больше у нас командующего гарнизоном... Вообще генералитета нет... - зло бросил Варза. Отвернулся в сторону, руки - по карманам, дышит тяжело.
- То есть как? - тут же уточнил Кузнецов. С удивлением перевел взгляд на собеседника.
- А вот так! - скривившись, бросил недовольно Варза. - Что смотришь? Как немцы пришли - генералов сразу под арест взял, охрану приставили. Начальника ГБ и вовсе увезли к себе в штаб, а после - в Новосибирск. Ну а когда поняли, что твориться - по-быстрому обрубили концы. Вот так... Черт! Даже ведь стариков - профессоров и ректоров академий не пожалели!
Тут Варза вновь смолк, привычно скрестив руки на груди. Нога ожесточенно вколачивала дробь по мостовой. Помолчали недолго. Памятуя о долге, председатель оперативно взял себя в руки, уже спокойно произнес:
- Все, Александр Игоревич! Действительно пора уже. Время...
А на площади, вторя сказанному, торжественно грянул медью оркестр...
Часть 7 - Предел.
Глава N19 - Кузнецов, Ильин, Фурманов. 17.20, 18 ноября 2046 г.
Уходить всегда тяжело. Единственное утешение - уйти, чтобы вернуться. Или хотя бы знать: даже без тебя всё будет хорошо. Не так уж много, говоря по-правде... И ещё: прощание не стоит затягивать. Если нужно - уходи сразу, рви и не жалей. Неизвестно, благоволит ли удача храбрецам, но нерешительность - верный способ навлечь её гнев.
И потому Кузнецов заявил о намерениях с ходу, во время торжественной речи. Вначале, конечно, были слова приветствия и благодарности, а уже после прозвучавшее громом среди ясного неба: "Мы уходим..."
Офицеры о планах командира знали - тот заранее предупредил, что не намерен оставаться в городе. Сразу же после победы - и в том же кабинете, где впервые заявил о необходимости применить "трофейное" ядерное оружие. Задержка только на отдых - до темноты. А после полным ходом на Новосибирск. Мнения по устоявшейся традиции разделились: большинство офицеров подобную спешку с ходу осудили. Выразителем мнения стал Лазарев: