"Черт знает! - Александр решительно отбросил ненужные мысли - Какой-нибудь местный КМС на пенсии...". Между тем жизнерадостные молодые парни в потертых куртках и джинсах "под брюки" вовсю занялись игрой - благо, жертва попалась легкая, можно безнаказанно поизмываться. С головы деда щелчком сбили шляпу - и та, влекомая ветром, покатилась по дороге в темноту, прочь из освещенного тусклым мерцанием фонарной лампы круга. Следом сбили очки. И сверкающие линзы полетели вниз, чтобы в итоге с жалобным звоном разбиться о камни.
От подобной наглости дед растерялся, беспомощно заозирался вокруг. Шакалы довольно загоготали, принялись с улюлюканьем толкать старика словно мяч друг к другу. Кто-то ловким ударом выбил из дряблой руки трость. Старик покачнулся, но не упал. Однако теперь, без поддержки вовсе уж ссутулился: колени подогнулись, голова беззащитно прижалась к груди.
Кузнецов ясно ощутил: вскоре игра с беззащитной жертвой стае наскучит и будет кровь. Значит, нужно действовать. Алису пришлось оставить - к тому моменту она еще оставалась в состоянии легкой прострации. Александр лишь настойчиво подвинул девушку поближе к забору, та, впрочем, и не думала сопротивляться - лишь отсутствующим взглядом смотрела под ноги. Бросив на бегу "Жди здесь! Я скоро!", адмирал устремился на помощь. Не без некоторой радости отметив, что девушка ответила на оклик - пусть лишь легким кивком, но это чуть ли не первая реакция за последние несколько часов.
Бегущего стая заметила, когда расстояние сократилось в половину. Точнее, заметила не Кузнецова, а смутное шевеление в темноте, чем-то схожее с маревом жарких летних дней. Кто-то успел удивленно воскликнуть, кто-то в ответ на призыв товарищей обернулся, а кто и вовсе продолжал предаваться извращенной забаве, игнорируя окружающее... В общем, бандитам не повезло. Кузнецов совсем не рассчитывал на длительные морализаторские беседы. Он вообще разговаривать не собирался.
После недавнего ранения прошло достаточно времени - но благодаря умелым рукам и заботе Алисы, а так же помощи медиков из сургутского госпиталя раны затянулись. Благо не было ни переломов, ни трещин. Так что о прошлом напоминали лишь щедро разбросанные по телу рубцы от ожогов, шрамы да не сошедшие кровоподтеки. И так бережно накапливавшаяся в мышцах сила просила выхода, движения, свободы.
Именно эту свободу адмирал и предоставил истосковавшемуся по работе телу. В тесный круг любителей падали Кузнецов ворвался словно воплощение праведного гнева. Рефлексам и ловкости доверять пока не приходилось, потому Александр бил жестоко и наверняка - без изысков. Даже не пытаясь сдержать силу удара. Жалеть, как он справедливо предположил, здесь некого - благо, военная практика позволяла приравнять грабителей к мародерам, а с мародерами церемоний не устраивают.
Маневрируя, кружа в неком подобии танца, Кузнецов сворачивал шеи, проламывал черепа и грудные клетки. Причем, на удивление, отмечая, что не находит и капли удовольствия. Ни следа гневного превосходства в действиях - только холодное равнодушие профессионала. И ни жалость, ни сочувствие не шевельнулись в душе. Когда стонущие, вопящие, исходящие дурной кровью тела безвольными мешками оседали на занесенную легкой поземкой насыпь, совершалась расплата. И таковое завершение жизненного пути для когда-то бывших людьми адмирал считал вполне заслуженным - уйти обесчещенными и безымянными на захламленных задворках.
Избиение заняло не больше полутора десятков секунд. Когда всё закончилось, на ногах стоял лишь Кузнецов и неизвестный старик. Последний, похоже, от пережитого вовсе впал в ступор - с каким-то непонятным трепетом уставились живо блестящие глаза на нежданного спасителя. Старик даже что-то собирался сказать: открыл рот, да так и застыл. Адмирал списал всё на шок. Не теряя зря времени, Кузнецов проворно обыскал карманы уже остывающих бандитов. Где, увы, отыскалась приличная сумма - несколько тысяч рублей. Для офицера сумма равная годовому жалованию, инженера - месяцам за десять, или полугодовому профессорскому... Ну а уж для беженцев такие деньги и вовсе могли быть единственным средством к существованию, сбережениями жизни... В этот момент как раз и накатила на адмирала искренняя, неподдельная ярость - даже успел пожалеть, что расправился с шакалистыми молодчиками быстро...