— Не знаю. Он не сказал.
— А как он выглядит?
— Ты думаешь, до него дойдет твой конверт, если вместо имени ты напишешь на конверте только его приметы? — засомневалась Труди.
— Конечно, дойдет. Ведь когда ты, например, посылаешь письмо президенту, ты вместо точного адреса пишешь на конверте «Белый дом», и письмо доходит.
— Ой, Одель, об этом я не подумала, — захихикала Труди. — Ну, слушай. Он среднего роста, волосы светлые, но не очень. Глаза голубые. Так, что еще? А, у него ямочка на подбородке, как у Кирка Дугласа. Или нет, кажется, его зовут Майкл? Не помню.
— Хорошо. Труди, жди, я все устрою. Этот человек получит то, что ему полагается.
— Спасибо, Одель. Ты такая добрая.
Как только Труди повесила трубку, Одель немедленно позвонила своей подруге Маделин Стивенсон. Поболтав с ней о том о сем, под конец длинного разговора Одель описала ей приметы недобросовестного сотрудника клиники. Итак, с этим покончено, теперь надо посмотреть, что за день наговорили на автоответчик. Может быть, Си звонил из Бразилии? На магнитной ленте оказалось два звонка. Первый — от Грэйс, она просила позвонить ей. А у нее что случилось? — устало подумала Одель. Господи, и как это меня угораздило стать именно первой женой Тома? Теперь приходится нянчиться со всеми другими его женами, с несчастными женщинами, по чьим судьбам прошелся этот злодей. Хорошо еще, что не позвонила Киттен Фэрлей. Слава Богу, есть хоть одна бывшая, которой не нужна моя помощь.
Второе сообщение на магнитофоне автоответчика оказалось от Киттен Фэрлей.
— Одель, — послышался голос Киттен из магнитофона, — хочу сообщить тебе последние новости. Мне стало известно, что детектив Моррис пронюхал, что ты встречалась с Томми за два дня до того, как он составил новое завещание.
Глава 18
Почти семейная жизнь
Свои ежедневные поездки на автобусе из Нью-Сити на работу в Нью-Йорк-Сити и обратно Гален Ричардс называл прохождениями. Утром он бодро входил в автобус, предъявлял водителю билет, шел по проходу между сиденьями к своему обычному месту возле окна приблизительно в середине автобуса, на ходу кивая знакомым. Большинство людей предпочитают сидеть ближе к проходу, а Гален любил сидеть именно у окна, хотя несколько раз уже страдал от этого в мелких авариях. В этом смысле таких людей, как Гален, осталось в мире, наверно, совсем мало. Он любил в течение всей поездки рассматривать через большое и грязное стекло все, что бы снаружи ни происходило. Иногда во время таких наблюдений Гален одновременно размышлял о работе. Особенно нравилось ему мечтать о чем-то приятном — о презентации, например, или о создании нового сценарного отдела киностудии. Утром жизнь еще полна надежд.
А вот обратное «прохождение» доставляло ему меньше радости. Все, что бы в его жизни ни происходило, Галену казалось плохим, даже если дела обстояли на самом деле неплохо. Разочарования, накопившиеся за день, ложились на Галена унылым гнетом. Однако, как только он выходил из автобуса в Нью-Сити, настроение снова радикально менялось. Душа Галена оживала — скоро он будет в доме любимой женщины, и она встретит его теплом и уютом. Впрочем, она бывает враждебной и злобной, а иногда грустной и подавленной. А порой она бывает прямо-таки лающей сукой, отбивающей все лучшие чувства. Да, разговаривать с Грэйс сложно. Ну да ладно, как-нибудь перемелется. Главное, что она ждет его, главное, что он сейчас будет с ней. Вначале отношения с Грэйс не складывались, но в последнее время все идет замечательно. Гален только теперь начинает понимать, как это хорошо — жить с женщиной постоянно, а не от случаю к случаю. Хотя вместе они проводят не так уж и много времени, ведь даже по выходным каждый из них отдает немало часов работе. Особенно много времени занимает работа у Галена в его мастерской, и Грэйс поощряет его устремления. Уединение требуется им обоим — ей для создания книг, а ему для вынашивания художественных замыслов.
Правда, недавно он несколько омрачил безмятежность их двухлетнего сосуществования. Но это было необходимо — пришло время сделать следующий шаг.
Он часто говорил Грэйс, что его не беспокоит их нетрадиционная разница в возрасте. Но это было лишь полуправдой. Беспокойство все-таки было. Да, действительно статистика говорит, что мужчины живут в среднем на десять-двадцать лет меньше женщин. Конечно, в двадцать семь лет человек не очень-то задумывается о смерти, но факт остается фактом, надо думать о будущем. С одной стороны, нет ничего страшного в том, что Грэйс старше его. Но Гален знал и другое: несмотря на живучесть, женщины, в отличие от мужчин, раньше теряют способность к продолжению рода. Этот факт Галену пришлось осознать на собственной шкуре — он был единственным ребенком в семье. Его родители работали учителями в средней школе города Ноксвилла, штат Теннесси. Мать вышла замуж очень поздно. Она давно уже считалась безнадежной старой девой, на которую все махнули рукой. Но однажды будущий отец Галена развелся и женился на своей коллеге, ставшей в результате этого матерью Галена. Впоследствии от своих многочисленных тетушек, дядюшек и прочих родственников Галену не раз приходилось слышать, что в таком солидном возрасте заводить детей неприлично. Гален на эти пересуды не обращал внимания — это его родители, его мама и папа, и неважно, в каком они возрасте. Родители баловали Галена, позволяли ему многое, но за одним исключением — отец запрещал ему играть в футбол, мол, в этом виде спорта слишком часто случаются травмы.