Единственным огорчением Галена было отсутствие сестер и братьев. Мать родила Галена в сорок лет, и рожать еще одного ребенка боялась. А Грэйс сейчас тридцать восемь — предел совсем близок.
Гален знал, что Грэйс любит его, что она способна забеременеть. Они могут пожениться. Они могут родить ребенка, а через полтора года — еще одного. У Галена немало знакомых, сделавших детей именно с таким интервалом — полтора года. Очень хороший интервал, как раз подходит для Грэйс. Кстати, если она не захочет возиться с детьми, то может нанять няню, ведь у Грэйс есть деньги. Да, деньги у нее есть, но Галену нужны от нее дети. Гален уже вступил в тот возраст, когда человеку нужна семья — жена и дети. Не иметь семьи в таком возрасте несолидно. Кроме того, у Галена нет тщеславия, нет честолюбивых стремлений сделать большую карьеру, поэтому на семью у него хватит времени. Он понимает, что его устроит даже теперешняя не слишком престижная работа, если только он будет иметь семью, если только ему будет куда тратить свою любовь.
Но Грэйс почему-то боялась рожать. «Ты кое-чего обо мне не знаешь», — говорила она иногда среди ночи. Что же это за тайна? Разве у Грэйс могут быть большие тайны? Наверняка нет ничего серьезного, думал Гален. Другой бы долго допытывался и сумел бы вытянуть из Грэйс всю ее жизнь, но только не Гален. Он не верил, что у Грэйс может быть какая-то жуткая тайна. И Грэйс ничего не рассказывала ему о Томми Паттерсоне, своем бывшем муже.
Есть одна неплохая возможность, размышлял Гален. Можно подстроить так, что Грэйс забеременеет против своей воли. С тех пор как он сказал ей, что не возражает против презерватива, она прекратила предохраняться и переложила заботу об этом на Галена. Однажды, когда у Грэйс будет очередной подходящий для зачатия период, Гален якобы забудет надеть презерватив. Грэйс из тех женщин, кого можно довести до такого возбуждения, что ей будет не до мыслей о презервативе. Итак, беременность можно устроить. Но что, если Грэйс вздумает сделать аборт? Этого Гален не переживет, это убьет его любовь. Можно ли допустить это?
Гален тяжко вздохнул. Что же делать? Что тут можно придумать?
Въехав в гараж на своем микроавтобусе, он обнаружил, что машины Грэйс нет. Черт возьми, неужели сегодня самому придется готовить ужин? Может быть, Грэйс все-таки припасла что-нибудь в холодильнике? Готовить самому сегодня нет настроения.
Гален вошел в кухню. На столе лежала записка: «Ушла к зубному врачу. Принесу что-нибудь на ужин из «Кантаты».
Итальянские блюда? Ладно, сойдет. Это все-таки лучше, чем готовить самому. Из кухни по коридору Гален прошел в гостиную, всюду включая свет. В гостиной на столике для кофе стоял огромный букет. Красивый, а какой чудный запах! Гален подошел ближе, заметил в букете записку, быстро прочитал: «Грэйс, моя дорогая. Прости меня, ты же знаешь, как я люблю тебя. Крэйг».
Крэйг? Гален задумался, заволновался. Черт возьми! Что еще за Крэйг?! Грэйс упоминала лишь одного Крэйга. Крэйг Эпштейн — это ее редактор. Это он послал ей букет? Если бы Грэйс хотела скрыть это, поставила бы букет у себя в рабочем кабинете. Или нет? Может быть, Грэйс нарочно выставила букет для обозрения, чтобы досадить Галену? Ерунда какая-то! Может быть, позвонить зубному врачу? Надо проверить — действительно ли Грэйс там? Хотя, нет. Если подозрения окажутся напрасными, Гален будет выглядеть дураком. Тогда Грэйс снова начнет обзывать его щенком и молокососом. Знает, стерва, куда больнее ударить. Он зашел в свой рабочий кабинет, швырнул портфель в кресло, потом поднялся наверх в спальню переодеться.
На всякий случай решил проверить, что записано на автоответчике. Может быть, звонил Крэйг Черт Знает Кто? Или звонила Грэйс, хотела передать какие-то новости? На магнитофоне автоответчика оказались следующие сообщения: