— Понимаешь… — начала было объяснять Грэйс.
— Тебе надо обогатить словарный запас, — перебила ее Маргарита.
— Но язык рассказа…
— Где же художественные образы? — вставила Сара.
— Образы есть, — вмешался Вильям, — но их просто не видно, столь они невыразительны. А эти трупы животных… Боже мой!
— Непонятно, зачем она жила с этим типом? — завела свою обычную волынку Мишель. — Ведь с самого начала было ясно, что он хочет убить ее. Он хотел убить ее душу. Ведь это символизируют мертвые животные!
— Зачем ей было беременеть? Ведь ее ребенка могут призвать в армию и бросить в мясорубку войны, — высказался ветеран войны во Вьетнаме.
— Никак не возьму в толк, почему она работала с эмалью? — признался Ячейка Номер Один. — Что подразумевается под эмалью? Что она символизирует?
— Ничего особенного не символизирует, — попыталась Грэйс вставить хоть слово.
— Грэйс, — не дал ей договорить Лесли Браунло. Все замолкли, прислушиваясь к его образцовому произношению. — Я думаю, что присутствующие здесь хотят сказать, что твое произведение не оригинально. Все это уже было описано раньше. Любовь как предмет литературы уже исчерпала себя. Любовь давно в прошлом.
— Любовь в прошлом? — удивленно переспросила Грэйс.
— О нет, конечно, для коммерческой литературы она жива. Но мы занимаемся серьезной литературой. Мы пытаемся продвинуть литературу на новые высоты. Мы должны уметь описывать каждую секунду нашего бытия. Мы хотим показать всю важность самых обычных поступков. Твой рассказ в лучшем случае можно назвать мелодрамой. Давайте не будем поступаться нашими принципами. О'кей?
После чтения рассказа на семинаре Грэйс заметила, что ее начали сторониться. Участники семинара бегали от нее как от чумы, если употребить это избитое выражение, которого ни в коем случае старались не употреблять «изысканные» молодые писатели. Начиная с этого момента все разговоры на литературные и окололитературные темы, если не считать семинаров, шли в отсутствие Грэйс. Все ясно дали понять, что не считают Грэйс настоящим писателем.
Ближе к концу срока обучения Лесли Браунло подошел к Грэйс для беседы с глазу на глаз. Это произошло после того, как Грэйс прочитала на семинаре второй свой рассказ, фантастическую историю о женщине и ее коте-поводыре. Этот рассказ, разумеется, тоже был раскритикован участниками семинара. Так вот, после этого Лесли подошел к Грэйс и выразил надежду, что она может добиться успехов в какой-либо иной области, но только не в литературе.
— Но я же знаю, что стану писательницей, — упрямо ответила Грэйс.
В его взгляде было явное неодобрение.
— Может быть, вам попробовать себя на журналистском поприще? Просто я хочу, чтоб вы поняли, что студенты нашего семинара относятся к своему призванию серьезно. Многие из них собираются получить ученую степень. Впоследствии они смогут преподавать в других университетах, где будут с успехом проповедовать правильные понятия о писательском мастерстве. Грэйс, боюсь, я не могу рекомендовать вам пойти этим путем.
Возможно, Грэйс поверила бы своему авторитетному преподавателю и даже выучила бы эти его слова наизусть, если бы в тот же день она не зашла в одну из библиотек университета Айовы, где можно было найти все литературные журналы, включая самые незначительные, и все-все газеты. Там Грэйс наткнулась на нечто чудовищное — на первой странице «Нью-йоркского книжного обозрения» красовалась восторженная рецензия на книгу Томми Паттерсона «Десять лет в пустыне: духовные поиски смысла жизни». Томми величался «ведущим голосом грядущего поколения». Несколько слов было сказано и о Грэйс. Ее обозвали пустышкой!
Ах так?! Тогда она останется в Айове! Грэйс всем докажет, как они заблуждаются! Она талантлива. Она знает это. Грэйс Мэндлин докажет это.
Глава 21
Лица в зеркале
Они покинули Эдем Айовы вместе, изгнанные из цветущего рая. Ева была белой, Адам — черным. Так началась история их совместной жизни.
Грэйс Мэндлин встретила Даррела Темпельтона на семинаре, который назывался «Изучение эпоса». К этому времени Грэйс еще не писала эпических произведений, но надеялась, что когда-нибудь будет писать. А пока в «Обозрении Север-Юг» опубликовали второй ее короткий рассказ. Грэйс вырвала из журнала страницы со своим рассказом и послала их Лесли Браунло, надеясь, что он изменит свое опрометчивое мнение о ее способностях. Но в ответ она получила записку со словами: «Я вижу, у вас еще плохо получается». Грэйс бесилась: недоумок! Наглый осел!