– В "сходу" тоже есть резон, – в мужском голосе не звучало ни грамма иронии, – ты можешь заметить какие-то нюансы, которые могут замылиться при долгом размышлении. Ну, так как?
– Не знаю, – "спасаясь" от спрашивающего взгляда Уля посмотрела в окно, – я почему-то уверена, что здесь во многом играет воспитание. Если ребенка с детства ориентировать в нужную сторону...
– Это конечно правильно, – перебил ее Саша, – но только научно доказано, что дело не только в воспитании. А еще есть те, что пол меняют. Никогда не думала, что делать, если вдруг твой ребенок будет вот такой нестандартный?
Оторвавшись от окна, женщина взглянула в глаза собеседнику:
– Если честно я совсем до недавнего времени о том чтоб стать мамой не шибко глубоко задумывалась. А уж подобные продвинутые вопросы для меня даже в теоретическом плане не стояли.
– И все же, как реагировать?
– Это тест? Типа подхожу-не подхожу на роль жены?
– Скорей тренировка выработки совместного мнения, чем тест, – вздохнув, Саша положил одну из половинок луковицы на дощечку и принялся ловко ее шинковать, – у меня действительно нет никакой определенности в этом вопросе. Никак не могу решить от чего отталкиваться. Вот и спрашиваю, как бы ты рассуждала.
– Как бы рассуждала...– задумчиво повторила Уля, возвращаясь к созерцанию заоконного пространства, – мне все же кажется это какой-то сдвиг по фазе, который пестуется либеральным обществом.
– Ну, лечить это пытались. Людей в дурку запирали...
Уля хмыкнула:
– Считай это неизлечимым перекосом сознания. Но все равно перекосом.
– Хорошо, – Саша вытащил из духовки большую черную сковородку и поставил ее на плиту, – пусть будет неизлечимым перекосом. Только как на него должен реагировать родитель?– он освободил доску, ссыпав нарезанное на сковороду, – не думай, что я на тебя давлю...– вторая половинка луковицы легла под нож, – ... или думай, но привыкай, поскольку я всегда такой занудно доставучий в обсуждениях и вряд ли изменюсь в ближайшее время.
Оторвавшись от окна, Уля посмотрела на улыбающегося собеседника:
– Это типа, притирайся?
– Это абсолютно честно-открытая демонстрация мелких недостатков, поскольку я не могу быть сотканным только из одних достоинств! Но, возвращаясь к вопросу...
– А знаешь, настойчивый ты наш, я считаю, что тему эту мы поднимаем слишком рано и слишком теоретически.
– Но...
– Подожди, – не дала ему высказаться женщина, – я тебе другое расскажу. Когда мне было пятнадцать, отец затеял со мной разговор о сексе...
– А не поздновато он решил рассеять миф про капустного аиста?
– Не в этом плане, а в том, что, по его мнению, я нахожусь в том возрасте, когда вполне можно заниматься сексом...
– Однако...
– Это вовсе не означало, что мне немедленно стоит залезть к кому-нибудь в кровать. Он просто признавал, что организм физически вызрел, а уровень гормонов такой, что если приспичит, то мозги отключит начисто. И если такое случится со мной, то они, родители, отнесутся к этому с пониманием. Главное, чтоб было все гигиенично и добровольно. Причем эти два фактора настолько главные, что они, родители готовы в мое распоряжение отдать квартиру... Вижу, тебя удивляет такой подход. Просто отец всегда говорил, что прекрасно помнит свою молодость, чтоб быть ханжой. И ему хорошо известно, что ни запреты, ни страшилки, ни тщательные следилки не помогут. При желании найдется и время, и место. Однако главное, наступает потом, когда начинаются желательные или совсем нежелательные последствия. Это и беременность, и венерические заболевания. Так вот, он хотел, чтоб я помнила, что родители любят меня. И чтобы не случилось, все равно будут любить. Главное, чтоб я ничего не сотворила с собой из-за того, что боялась им в чем-то признаться. Я и мое здоровье как физическое, так и душевное самое важное и самое ценное, а все остальные проблемы-заморочки вполне можно решить. Вот так и с твоим вопросом, важно, чтоб ребенок знал: его ценят и любят. И что я всегда буду на его стороне. А остальное будем решать по мере поступления.
– Заешь...– Саша помедлил, "добивая" луковицу, – ... пожалуй, я приму твою точку зрения. Будем растить детей в любви и доверии, вне зависимости, какую вазу он разобьет, – и, подхватив дощечку, сгреб ножом нашинкованный овощ на сковородку.
– Договорились!
Мужчина, бросив взгляд на улыбающуюся гостью, как бы в раздумье заметил:
– Судя по реакции, не у одного меня есть воспоминание о почившей вазе. Неужели ты тоже играла в футбол в квартире?
– Нет не в футбол, а в принцессу.
– Принцессу?