После работы Уля летела домой как на крыльях. Распахнула дверь, в квартире никого не было. Не раздеваясь она прошла по всем комнатам. Зашла на кухню. Упала на стул тупо уставившись в окно. Броуновское движение мыслей создавало беспросветный мрак... А потом пришел Саша с чемоданом и рюкзаком, открыв дверь своим ключом. И они ели позавчерашний суп. И выясняли, что вкусные котлеты можно есть холодными, стащив их из миски в холодильнике. Причем лучше всего стаскивать их не рукой, а вилкой - тогда руку мыть не надо... А еще котлетами удобно выкладывать макет квартиры, обсуждая что и куда передвинуть.
В субботу Саша врезал новый замок в дверь, затем они пошли гулять в парк аттракционов. В воскресенье слегка подвигали мебель и составили договор на совместное проживание. В понедельник контракт был подписан и они впервые пошли вместе закупаться за продуктами. Во вторник, глядя на мешанину мужского и женского грязного белья, у Ули выкристаллизовалось понимание: "Семейная жизнь началась".
***
Как ни странно, но первым испытанием на прочность стала Сашина командировка, случившаяся недели через три после начала новой жизни. Сначала Улю сильно задело, что ее поставили в известность за день до отъезда. Озвученный упрек, выраженный, несмотря на обиду, спокойным тоном, не сразу встретил понимание. Впрочем полминутное непонимающее моргание завершилось признанием справедливости ее недовольства. Саша так и сказал:
-Справедливо. Действительно не дотумкал. В следующий раз, как только, так сразу,-после чего улыбнувшись добавил,- забавно непривычка стреляет. В сознании закрепилось предупредить тех с кем встречаюсь. Остальные же вполне могут проверить мой календарь... Надо кстати спросить у айтишников, могу ли я с тобой календарем поделиться.
- Не стоит,-ответила Уля,- я же не стремлюсь к полному контролю,- после чего, сославшись на ранний подъем, ушла готовиться ко сну.
Ночью же кризис усилился. Добавилась расстройство, что для Саши она на уровне коллег, если не ниже, защемила обида, что он не подумал вернутся до выходных, и к утру наволочка оказалась мокрой от слез.
День проводов оказался тоже богат на непонимания. Для Ули, редко выезжавшей даже за черту города, любая поездка вызывала некий "трепет подготовки". Тем более тут человек уезжал за границу. В ней включился режим подготовки к большой поездке. Она стремилась что-нибудь приготовить поесть в дорогу. Для легкого перекуса и посущественней. Испечь сладких сухариков на чаек и просто если взгрустнется. В ней зудело желание поучаствовать в приготовлении вещей, собрать лекарства, уточнить все ли взято, не надо ли срочно сбегать в магазин за чем-нибудь, что может срочно понадобиться по прилету, да и из фруктов в доме были только яблоки...
Привыкший к командировочной жизни Саша элементарно не включался в суету вокруг рядовой поездки. Он недоуменно смотрел на Улины метания, натянуто улыбался на ее вопросы, пытался свести происходящее к шутке, а потом, не выдержав, сбежал - вызвал такси и уехал в аэропорт задолго до начала регистрации.
Ночью женская подушка по новой пропитывалась слезами.
***
Утреннее одиночество окутало Улю как привычная одежда. Старая, неказистая, но уютно удобная. Не надо задумываться в чем выползти из спальни. Никакой конкуренции при посещении туалета. На полочке в ванной баночки бутылочки можно поставить свободней-эстетичней. Раковина не радует пятнышками мыльной пены оставшейся после бритья. На кухне не возникает "чудесным образом" грязная посуда, а убранный с вечера стол не усыпается крошками к ее появлению. Не нужно в спешке готовить завтрак, а просто удовлетвориться баночкой йогурта. Мужские вещи не удивляют своим появлением в неожиданных местах. А еще никто не носится по квартире с шипящим раздражающим "Куда я засунул этот чертов телефон?"