-Простите, но мне нужно передать его непосредственно ему в руки.
-Не доверяешь?
-Извините, правила.
-Да иди ты... правила,- хозяйка развернулась и пошла в глубь квартиры, бросив небрежное,-нет этого козла еще.
Уля осталась стоять перед раскрытой дверью, плохо понимая, что ей теперь делать. Она вытащила телефон. Часы показывали двенадцать минут четвертого. Похоже звонить начальству за инструкциями рановато. Она неуверенно зашла в коридор, прикрыла за собой дверь, немного постояла, а затем пошла за хозяйкой.
Гостиная, в которую привел ее короткий коридорчик, производила странное впечатление. Вроде как все было аккуратно ухоженно-уложено-расставлено, но в тоже самое время было ощущение, что совсем недавно здесь бушевал ураган. Словно в комнате одни руины, все видимые предметы не настоящие, а декорации. Так сказать потемкинская деревня жилой комнаты. Единственное, что выглядело настоящим- это стоящая на журнальном столике наполовину пустая бутылка импортного алкоголя с заляпанной этикеткой. Как какая-то квинтэссенция безвозвратной потери, вызывающая противоречивую смесь жалости с брезгливостью. Сама хозяйка сидела в кресле спиной к входу. Со своего места Уля видела только копну ее явно нечесаных волос. Напомнив себе о своем статусе курьера, женщина постаралась придать своему лицу безличное выражение..
- А когда придет Иван Казимирович?- спросила она,заходя в комнату.
- А какого...- начала возмущенно говорить хозяйка, но, повернув голову, неожиданно встретилась с Улей глазами и замолчала. Легкая искра чего-то знакомого поразила обеих женщин. Одновременно зашуршали две книги памяти в поиске нужных страниц.
-Хо! Маска! А я тебя знаю!- подвела итог блуждания по путанным ассоциациям хозяйка квартиры, нацепляя оскал улыбки,-ты ведь Жаба Бронированная!
"Бронированная?"-удивилась Уля, однако от каких либо внешних проявлений эмоций удержалась.
-Простите, но я никогда не откликалась на подобные имена, - сказала она ровным тоном.
-Конечно,- как бы язвительно заявила женщина,- ты же бронированная. Я ж на этом мороженое в школе зарабатывала.
Уллины брови невольно дернулись вверх.
-Что не веришь?- с радостной громкостью вопросила одноклассница,- мы с мальчишками спорили, сумеют они тебя до слез довести или нет. Сумели бы - получили поцелуй, а если нет, то нам мороженое. Ты никогда не подводила и я получала мороженное! Вот так-то!- она подняла руку в которой оказался невысокий широкий стакан и одним глотком добила находящуюся в нем жидкость, после чего сморщилась, а потом, не открывая глаз, неожиданно всхлипнула,- не верь мне, Пододеяло... Больно мне просто... Так больно, что другим больно сделать хочется... Да только своя боль о этого меньше не станет. Это-то я своим проспиртованным умишком понимаю. Но язык-то все равно метет... Прям как в детстве: сначала травила тебя со всеми, а потом таясь шагала за тобой до дома и не знала как подойти извиниться. Я все такая же дура, Пододеяло. Понимаешь? Все такая же.
Исповедь стекла по "жабьей броне", не вызвав даже намека на сочувствие. Может в детстве, когда шкура была потоньше, что-то и отозвалось бы в душе. А так, когда от вытерпленных за годы учебы оскорблений, задубела кожа...
- Так вы знаете, когда придет Иван Казимирович?- все тем же равнодушно спокойным голосом поинтересовалась Уля.
Хозяйка, открыв глаза, осуждающе посмотрела на гостью:
-Ты че не узнала меня? Я Аня...
-... Каврина,- продолжила Уля,- мы с вами учились вместе с четвертого по одиннадцатый класс. Но это к делу не относится.
-Узнала, но выделываешься. По имени не зовешь...
-Как и вы.
Анна опустила глаза.
-Не помню,- пробурчала она и словно съежилась в забитый комочек,- прозвище помню, а имя нет. И фамилию помню.
-У меня сейчас другая.
Одноклассница, вскинув голову, пристально вгляделась в лицо гостьи:
-Замуж вышла?
-Пока нет, но в процессе,- не стала скрывать Ульяна.
-Не ходи,- стальным тоном отрезала Анна и, рывком распрямив плечи, поинтересовалась,- пить будешь?
-Спасибо, нет.
-Ну да, ты всегда была правильной. И с мозгами, и с силой волей. Не то что я,- женщина поставила стакан на столик,- слабая, безвольная,-она взяла в руку бутылку,- шампанского на Новый Год с одноклассниками, так это разве питье?- стакан наполнился наполовину,- а баночка, другая пивасика после школы тоже не считается. Оно ж чуть крепче компотика,- бутылка вернулась на стол,- вот водочки сто грамм хлопнуть...- Аня задумчиво посмотрела перед собой,- хотя с водочкой я познакомилась на поминках брата. Он грузом двести пришел, когда мы в десятом были. Так от горя упилась в зюзю. Но ведь это раз и нет. Вроде как болит, но грубеет со временем,- она посмотрела прямо Уле в глаза,- а вот когда уходит постепенно... Эх...- опустив взгляд, женщина поднесла стакан к губам и сделала большой глоток,- милая, я на работе задержусь допоздна; шеф попросил выйти в субботу; Мы с мужиками вечерком посидим... Угу, с мужиками, от которых шанелью пахнет и следы от помады остаются. Тут по неволе потянешься за высокоградусным обезболивающим для души...-Аня вновь посмотрела на гостью,- у тебя закурить есть?
-Я бросила,- ответила Уля, решив не делиться прикупленными по дороге сигаретами.
-Бросила?- с непонятным удивлением повторила хозяйка,- ты беременна, что ли?-
Но не дождавшись ответа, она вдруг зарыдала, громко, в голос. Слезы размазывались по лицу. И без того нечеткая речь превратилось в непонятную смесь слов и всхлипов, в которой речитативом мелькало: "И Васеньку мово". В какой-то момент Аня пролила на себя из стакана, после чего невнятные причитания сменились очень четкой яростной руганью. Досталось и стакану, и импортной сивухе и одежде и муженьку, и соседу, и шалаве-разлучнице, и адвокату, и еще какому-то безумно длинному списку людей. Себя она тоже не забывала, призывая временами замеревшую в испуганной растерянности Улю не то в свидетели, не то в судьи.
Хлопнула входная дверь. Пьяные разглагольствования как отрезало. Обе женщины повернулись к коридору в ожидании и через пару мгновений под перекрестием их взглядов в комнату быстрым шагом вошел Иван Казимирович.
-А, Ульяна Феоктистовна!- начал он, - добрый день! Как хорошо, что вы уже здесь.
-Точно! Ульяна,- прошептала Анна, но на нее никто не обратил внимания.
-Здравствуйте,- отозвалась Уля, одновременно вытягивая большой плотный конверт из сумки,- вот...от Федора Макаровича.
- Очень хорошо...
Приняв пакет, мужчина, надорвав сторону, вытряхнул из него пачку бумаг себе в руку.
-Я могу идти?- поинтересовалась Уля.
-Да... то есть нет,- Иван Казимирович оторвался от изучения бумаг,-Ульяна Феоктистовна, у меня к вам небольшая просьба. Побудьте свидетелем нашего разговора. Буквально пять минут...