Пять минут растянулось на полчаса препирательств бывших супругов, непостеснявшихся перетряхнуть грязное белье перед посторонним человеком. Впрочем кое-что Улю действительно заинтересовало. Так, например, ее приятно впечатлил подход, когда спорное (можно сказать почти все имущество) супруги записали на своего малыша. Сами же они получали право на управление собственностью. Правда тут же начались дрязги иного рода. Иван Казимирович, отхватив под управление кусок пожирнее, оставил бывшей одну только квартиру, добившись смирения угрозой лишением родительских прав на основании того, что она алкоголичка. За "добровольное" согласие, Ане оставлялась возможность хоть изредка видеться с сыном, которого муж забирал с собой.
Уле было жалко одноклассницу, но, положа руку на сердце, она понимала мужчину, желавшего оградить сына от общения с мамашей-выпивохой.
Наконец мерзопакостное шоу закончилось. Бросив бумаги на стол, мужчина вылетел из квартиры. Его супруга, прокричав ему оскорбления в дорогу, словно лишившись какого-то стержня, бухнулась в кресло безвольной тряпичной грудой.
-Я пожалуй тоже пойду,- сказала Уля сдвигаясь к выходу из комнаты.
Аня подняла на нее печальные глаза.
-Спасибо тебе, Пододеяло,- тихо произнесла она.
-За что?
-За то, что ты была здесь и не бросила меня... Ты как якорь была,- женщина вздохнула,-ведь люблю его, козла этого. И... и ревную. Так ревную, что ведь могла бутылкой по черепушке его шарахнуть в порыве чувств. А Васеньку лишать обоих родителей...- она замолчала.
-Ладно. Я пойду. Всего хорошего,-Уля вышла в коридор.
-Тебе всего хорошего, Пододеяло,-донеслось ей в след,-мое хорошее уже в прошлом.
И столько тоски печали было в этих словах, что "жабья броня" треснула. Резко развернувшись, Уля вошла в комнату.
-Вот, -она сунула в руку Анне извлеченный из сумки маленький белый прямоугольник,- возьми мою визитку. Мы занимаемся сдачей жилья. Если надумаешь сдавать квартиру... я помогу избежать пару-тройку подводных камней,- и не добавив больше ни слова, выбежала из комнаты.
***
Всю дорогу до дома Уля напряженно думала о своей книге, примеряя невольно "подслушанную" жизнь одноклассницы к создаваемой истории. Ночью же наступила расплата. Она ругаясь расставалась с Сашей, а потом плакала о том что любит его. Просыпалась, понимала, что действительно любит. Засыпала в слезах, снова переживая расставание, которое становилось в три раза горче из-за того, что у них нет малыша, на которого переписывать совместное имущество. И Саша ушел хлопнув дверью.