Миранда (с волнением). Ох, Пити!..
Входит Фелисити. За ней Найджел и Питер. Они одеты для утренней мессы.
Фелисити. Ну, в самом деле, Миранда! Это становится очень уж однообразным!
Миранда (высвобождаясь из объятий Дона). Я думаю, что нам больше нечего сказать друг другу, леди Маршвуд.
Фелисити. Боюсь, в этом случае долгие зимние вечера, которые нам придется проводить вместе, станут очень уж скучными. Похоже на то, что нам все-таки придется приобрести телевизор.
Найджел (с достоинством). Что все это значит, Миранда?
Миранда (с достоинством). Это значит, что я уезжаю.
Найджел. Я знаю, что уезжаешь. Ты сказала мне об этом чуть раньше. После ленча я отвезу тебя. Ты не можешь уехать на поезде.
Миранда. Дон отвезет меня, до ленча. Не так ли, Дон?
Дон. Будь уверена, отвезу!
Фелисити. Мы не можем стоять здесь и спорить, кто кого отвезет. Мы опоздаем в церковь.
Входит Крестуэлл.
Крестуэлл. Автомобиль мистера Дона Лукаса у парадной двери, моя госпожа.
Дон (радостно). Отлично! Пошли, Пити!
Найджел. Пити!.. Я бы не хотел, чтобы ты ехала в Лондон с мистером Лукасом, Миранда.
Дон (угрожающе). С этого момента вам надо бы перестать ею командовать, понятно? Она едет со мной… и точка!
Фелисити. Пожалуйста, не так воинственно, Дон. В этом нет никакой необходимости. Вы же никого не спасаете от японцев, знаете ли.
Дон. Извините, мэм… Фелисити. Но она все равно едет со мной, и немедленно. Она не собирается оставаться здесь, чтобы ее и дальше мучили и унижали.
Питер (обращаясь к Фелисити). Видите, он действительно думает, что мы — японцы. Профессиональный невроз.
Найджел. Замолчи, Питер (обращаясь к Миранде). Ты настаиваешь на отъезде с мистером Лукасом?
Миранда. Да, настаиваю! Я не могу оставаться здесь (бросает убийственный взгляд на Фелисити). Я была полной дурой, думая, что смогу. Я ухожу от тебя, Найджел. Извини, но так вышло. И скажи моей сестре, что она может укладывать волосы твоей матери до скончания веков. Пошли, Дон!
Миранда уходит.
Дон, бросив смущенный взгляд на Фелисити, следует за ней.
Фелисити. Бедная Миранда. Она с утра была на взводе.
Найджел. Это твоих рук дело, мама. Надеюсь, ты довольна. Ты все подстроила. Просто заставила ее броситься в объятья этого невежи.
Фелисити. Только не я. Она бросалась в его объятья, а потом выпрыгивала из них, будто черт из табакерки, с того самого момента, как он переступил порог этого дома.
Найджел. Ты вела себя отвратительно, и мне за тебя стыдно.
Фелисити. Если бы ты знал, как мне стыдно за тебя! Ты, пэр Англии, член «Уайтс», старейшего клуба консерваторов, молча позволяешь увести у себя из-под носа женщину, которую любишь. Я просто не могу в это поверить.
Найджел. А вот это уже лицемерие! Ты хотела избавиться от Миранды и своего добилась. Ты вне себя от счастья!
Фелисити. А ты? Собираешься стоять здесь и притворяться, будто у тебя разбито сердце? Ты, похоже, забыл, что я — твоя мать, дорогой. Я открыла тебе путь в этот мир, на той самой неделе, когда на «Аскоте» проводят ежегодные скачки, и уж я-то знаю тебя вдоль и поперек. Ты не любил Миранду по-настоящему, если и любил, то не больше остальных. Разумеется, я рада. Мы все рады. И теперь, ради Бога, не будем больше терять времени. Мы и так ужасно опаздываем, последний удар колокола прозвенел Бог знает когда.
Входит Мокси, в пальто и шляпке.
А вот и вы, Мокси. Я никак не могла понять, что вас так задержало.
Мокси. Я пришла, чтобы попрощаться, моя госпожа.
Фелисити. Какая чушь! Снимайте шляпку и перестаньте говорить глупости.
Мокси. Но, моя госпожа…
Фелисити. Делайте, что вам говорят, и, ради Бога, дайте мне мелочь для пожертвований. Беспокоиться больше не о чем. Сейчас у меня нет времени для подробностей, но Крестуэлл вам все объяснит… Остальные, за мной!
Мокси дает ей монетку.
Благодарю. Крестуэлл, налейте Мокси стакан хереса, а то она того гляди лишится чувств. Пошли, Найджел, это твое первое воскресенье дома, и ты должен выглядеть так, словно ничего не случилось. В конце концов, если на то пошло, ничего особенного и не случилось, не так ли?