Питер (идет к телефону). Тут, я думаю, вы себя недооцениваете (снимает трубку). Алле… да, это 2158… да, одну минутку (обращается к Фелисити). Это вас… звонят из Лондона.
Фелисити. Спроси, кто.
Питер (в трубку). И кто хочет с ней поговорить?.. ох… конечно, одну минутку (обращается к Фелисити). Сам блудный сын.
Фелисити. Найджел! Ох, дорогой (берет трубку у Питера). Алле… да, говорите… (обращается к Питеру) Слышно ужасно, как будто кто-то все время храпит… (в трубку). Ал… Алле… Найджел? Да, дорогой, разумеется, это… Что? Говори громче, я не могу разобрать ни слова… (обращается к Питеру). Он тоже ничего не слышит (в трубку). Где ты?.. Я спросила, ГДЕ ТЫ? Да, понимаю… ты как раз выезжаешь… прекрасно, дорогой. Как ты… вы?.. Нет, дорогой, я спросила, КАК ВЫ?.. Я делаю все, что могу, кричу, как баньши… БАНЬШИ, дорогой. Бэ — как бутылка, А — Андолузия, Эн — Навуходоносор… Нет… НАВУХОДОНОСОР… Эн — ничего… не имеет значения… совершенно не важно… я просто пыталась объяснить, что кричала, как… (обращаясь к Питеру). Я сойду с ума.
Питер. Постучите по рычагу.
Фелисити. Если я постучу по рычагу, связь оборвется… Ага, уже лучше… храп прекратился (в трубку). Уже лучше… Теперь я тебя слышу… ты меня слышишь? Хорошо… Ох, какая жалость… Полагаю, все потому, что она спала на непривычной кровати. (Обращается к Питеру, прикрывая микрофон трубки рукой). Я знаю, не следовало мне этого говорит, он подумает, что я его осуждаю (в трубку). Очень хорошо, дорогой… Нет, никого, только Питер и Хейлинги… я подумала, что первый вечер ты захочешь провести в покое и без суеты… она играет в канасту?.. Ох, неважно, мы сможем ее научить, это будет чудесно… Для игры в канасту карточное чутье не нужно, там на восемьдесят процентов все решает везение… хорошо, дорогой, все это ерунда, просто пришла в голову такая мысль. Очень хорошо, ждем вас от шести до семи… Разумеется, я рада. Уверена, что она очаровательна… (обращается к Питеру). И этого не следовало говорить, он может подумать, что я говорю свысока (в трубку). Нет, это сущая ерунда… прозвучало, как Навуходоносор, потому что я и сказала, Навуходоносор. Не могу сейчас объяснить, слишком сложно. Хорошо, дорогой (бросает трубку на рычаг). Один из самых идиотских разговоров, какие мне только доводилось вести.
Питер. Голос у него веселый?
Фелисити. Как мне показалось, немного раздраженный, но причина, возможно, в телефонной связи.
Питер. Подозреваю, он нервничает.
Фелисити. Я говорила с ним нормально, не так ли? В смысле, не грубила, не набрасывалась на него?
Питер (внезапно нежно ее целуя). Нет, дорогая, вы были очень, очень милы. Я знаю, как тяжело вам это дается, и сочувствую вам, действительно, сочувствую.
Фелисити. Пожалуйста, не надо, Питер. Даже добрый взгляд в такой момент может меня надломить. Жаль, что эта глупая женщина не умеет играть в канасту, а я так на это надеялась. Вечер превратится в ад. Сделай одолжение, пойти и найди Мокси. С этим надо побыстрее разобраться, она, возможно, рыдает.
Питер. Хорошо. Если вам не удастся приободрить ее, скажите, что перед чаем я свожу ее в Дувр. Она любит автомобильные прогулки.
Фелисити. Откровенно говоря, не думаю, что возникнет такая необходимость. Полагая, вполне хватит и доверительного разговора.
Питер уходит.
Через мгновение появляется Мокси. Держатся спокойно, но лицо напряженное.
Идите сюда, Мокси, горизонт чист.
Мокси. Да, моя госпожа!
Пауза.
Фелисити (добрым голосом). Вы ужасно мрачная, Мокси. Что вас так тревожит?
Мокси. Мысль о том, что я должна вам сказать, моя госпожа. Вот что меня тревожит.
Фелисити. Но я уверена, что вы не можете сказать мне ничего ужасного.
Мокси. Боюсь, что могу.
Фелисити (похлопывает по дивану рядом с собой). Присядьте, дорогая и чуть расслабьтесь перед тем, как начнете говорить.
Мокси. Я постою, действительно мне лучше постоять. Если я сяду, то могу расплакаться (короткая пауза, потом она продолжает, едва держа себя в руках). Боюсь, я должна покинуть вас, моя госпожа.