Она наконец-то расправила крылья. Начала общаться с людьми. Развлекаться. И хотя я, возможно, был слишком осторожен, когда дело касалось ее, меня наполняло облегчением то, что она вышла из своей раковины.
Я убеждал себя, что заявление, сорвавшееся с моего языка, не имеет ничего общего ни с самой девушкой, ни с тем, что мои внутренности скрутило в узел от желания с того момента, как я увидел ее рядом с Рейвен сегодня днем.
― Знаешь, с той жизнью, которую он ведет, он должен уметь лгать лучше. ― Отто ткнул большим пальцем в мою сторону.
― Да пошел ты, ― проворчал я, и он рассмеялся одним из своих веселых, непринужденных смешков, а затем протянул руку и толкнул в плечо своей огромной ручищей. ― Я думал, мы только что обсуждали, как тебе найти способ расслабиться? Выплеснуть агрессию, которая наполняет тебя? Сегодня прекрасная ночь. Вставай и немного повеселись, брат. Как ты думаешь, зачем все это устраивают?
Он взмахнул рукой над головой, указывая на фестиваль.
Цель заключалась в том, чтобы не поддаться на уговоры и не взять домой щенка, вот в чем.
Мысль об этом заставила мое внимание снова переключиться на танцующую троицу ― не то, чтобы я был в состоянии действительно отвлечься от них, пока они находились на танцполе.
Нолан кружился вокруг себя с высоко поднятыми руками, Рейвен делала то же самое. Чарли попыталась повторить движение, но замерла, когда оказалась лицом к озеру.
Просто чертовски застыла.
Клянусь, я почувствовал, как в воздухе повеяло холодом. Настроение резко испортилось, пока она стояла, глядя на темный берег озера, где все еще было несколько человек, хотя они превратились в тени и силуэты.
Она слегка оступилась, ее лодыжка в этих высоких каблуках подвернулась, и она отшатнулась назад, словно только что увидела привидение.
Она была не так далеко, чтобы я не смог разглядеть ужас на ее лице, хотя она изо всех сил старалась притвориться, что его нет, когда обернулась к Рейвен и быстро пробормотала что-то, чего я не расслышал, хотя было ясно, что это какое-то оправдание.
Рейвен нахмурилась, словно тоже это знала.
Чарли провела пальцами по волосам Нолана, после чего стала проталкиваться сквозь бурлящую толпу. Рейвен потянулась, чтобы схватить ее за запястье, словно надеялась убедить остаться, но Чарли отступила, покачав головой, и улыбнулась так фальшиво, что я почувствовал, как она сломалась.
Затем направилась в противоположную сторону от озера и исчезла в ночи.
За долю секунды я вскочил на ноги, посмотрел на Отто и кивнул в сторону танцпола.
― Отвези Рейвен и Нолана домой, хорошо? У меня тут появились дела.
― Мы знаем, что за дела, брат, ― поддразнил Кейн, сверкнув белыми зубами. Такое впечатление, что ему было тринадцать лет.
Я только хмыкнул в ответ.
― Не вонзай зубы слишком глубоко, ― окликнул меня Тео, и я показал ему средний палец через плечо, выходя из палатки и направляясь через лужайку в ту сторону, куда она ушла.
Ботинки стучали по земле, она тянула меня за собой, и я не мог сопротивляться.
Беспокойство сжимало мне горло.
В ней было что-то, что привлекало меня с того момента, как я встретил ее. Что-то заставляло меня присмотреться к ней поближе.
Что-то, что не отпускало.
Что-то, что я узнал.
Она была в беде.
Боялась.
Я достаточно насмотрелся на это в своей жизни, чтобы узнать сразу, хотя в первые пару раз, когда мы встречались, оно вилось вокруг нее шелковистыми, сбивающими с толку завитками, печаль и стойкость заслоняли ту часть, которую я не мог определить.
Но теперь я это чувствовал.
Отчетливо.
Я не мог остаться в стороне и смотреть, как она в одиночестве бредет сквозь ночь. Не тогда, когда в воздухе витал запах ее паники.
Теплая пряность, искрящаяся, как пьянящее топливо.
Во мне поднялась волна того, чего я не должен был чувствовать.
Волна желания защитить, переполняющая и полностью подавляющая.
Я стиснул зубы, проталкиваясь сквозь несколько групп людей, столпившихся вокруг, ― продавцы разбирали свои палатки и упаковывали товар, ― и поспешил через грунтовую парковку.
Я осмотрелся, убеждаясь в том, что никто не оказался настолько глуп, чтобы пойти за ней.
Им наверняка не понравились бы последствия, если бы они это сделали.
Поскольку последние два месяца Рейвен постоянно рассказывала о новой девушке, живущей над ее магазином, я знал, в какую сторону она направляется, ― хотя, в любом случае, я бы смог ее выследить.
Пряди каштановых волос разлетались вокруг нее, когда она спешила под покровом ночи.
Звезды мерцали над головой, а земля была залита мягким сиянием луны.
Я почувствовал, что становлюсь тем, от кого она убегала. Когда понимание настигло ее, ее тело качнулось вперед от замешательства, что я иду за ней.
У меня возникло ощущение, что она не знает, замедлить шаг или бежать быстрее.
― Чарли, ― позвал я. Когда она только ускорила шаг, я снова позвал ее по имени. ― Эй, Чарли.
Не обращая на меня внимания, она дошла до перекрестка и, покрутив головой в обе стороны, чтобы убедиться, что все чисто, бросилась через дорогу.
Я был достаточно близко, чтобы слышать мягкий стук ее туфель по асфальту, эхом отражающийся от кирпичных зданий, возвышавшихся по обе стороны.
Мои ботинки стучали следом, и я приближался к ней с каждым шагом, не в силах удержаться от того, чтобы не сократить расстояние между нами.
Ни малейшего понимания, что за чары наложила на меня эта девушка.
Я был совершенно очарован.
Заворожен.
Но больше всего я не мог игнорировать желание убедиться, что она в безопасности.
Она торопливо прошла мимо магазина Рейвен, обогнула здание и была на полпути к лестнице, когда я свернул за угол. Она ахнула, словно не знала, что я иду следом, словно была шокирована, увидев меня у подножия лестницы, и бросила взгляд через плечо.
Искорки корицы вспыхнули в ее глазах в свете фонаря, и она продолжила подниматься, хотя и повернулась ко мне лицом, отступая по лестнице назад, пока я поднимался к ней.
Моя рука лежала на перилах, я пытался удержаться, чтобы не совершить что-нибудь безумное, например, броситься к ней и заключить в свои объятия.
― Что, по-твоему, ты делаешь? ― прохрипела она, слова рассыпались на осколки. Такие же прерывистые, как и ее дыхание.
― Хороший, черт возьми, вопрос, ― проворчал я, делая еще один шаг вверх. Она продолжала отступать, а я продолжал подниматься, и она споткнулась, когда оказалась на площадке.
Когда я добрался до верха, она лихорадочно рылась в маленькой сумочке, висевшей у нее на поясе, в поисках ключей.
― Я не причиню тебе вреда. ― Прорычал я, делая еще один шаг к ней, кровь бурлила от беспричинной ярости, и я понятия не имел, на кого, черт возьми, я должен ее направить.