Кончиками пальцев я коснулась губ, которые казались обожженными.
Заклейменными поцелуем.
Поцелуем, который пронесся сквозь меня потоком пламени. Пламени, в котором мне хотелось сгореть, пока оно не проникло достаточно глубоко, чтобы разжечь старые страхи.
Раны прошлого открылись и угрожали поглотить меня целиком, пока ужас разливался по моим венам.
Яд, который всегда был наготове, чтобы поглотить.
Что я натворила? Как я могла позволить себе такое? Позволить ему прикоснуться ко мне? Особенно после того, как у меня возникло ощущение, что кто-то наблюдал за мной из тени.
В отчаянии я оглядела свою маленькую квартирку, не понимая, что мне делать.
У меня были моменты, когда мне казалось, что за мной наблюдают.
Следят.
Всякий раз, когда это происходило, я собирала вещи и уезжала из города, потому что не было ни малейшего шанса остаться здесь, чтобы выяснить, обоснованы ли мои опасения.
Единственным моим постоянным занятием было движение. Оставаться на шаг впереди опасности, которая вечно будет преследовать меня.
Паранойя заставляла меня переезжать из одного города в другой, хотя я сомневалась, что есть хоть какая-то реальная причина продолжать это делать.
Никто не знал о моем существовании, но это не останавливало ледяную дрожь, которая проносилась по спине, когда я чувствовала, что кто-то наблюдает. Это не избавляло от страха. Не останавливало беспокойство, что однажды все это настигнет меня.
В этот момент чувство самосохранения подсказало мне, что нужно бежать в свою комнату, вытаскивать чемодан, бросать в него свои скудные пожитки и исчезать в ночи.
Впервые за последние пять лет мое сердце сжималось при одной мысли об этом.
Об отъезде.
Мою слабую зародившуюся надежду угнетала мысль, чтобы поддаться порыву.
Другая часть меня предупреждала, что я становлюсь беспечной.
Безрассудной.
Погружаюсь в ложное чувство безопасности, которой у меня никогда не будет.
Но что еще хуже? Мои мысли были заняты Ривером, который, как я чувствовала, ждет за дверью.
Темная, неистовая энергия билась о дерево и просачивалась сквозь щели.
Она окутывала меня, как туман, лишающий возможности двигаться.
Этот мужчина, который... последовал за мной. Последовал за мной, когда заметил, что я испугалась.
И тут ужас охватил меня по совершенно другим причинам.
Я испытала ужас от того, что он заставлял меня чувствовать. От того, что он заставлял меня хотеть. Что на одну долю секунды я сдалась ему.
Боже, что мне оставалось делать?
Все было еще сложнее из-за его маленького сына, который покорил мое сердце ― его лучезарная улыбка и очаровательная шепелявость не встретили никакого сопротивления.
Из-за его сестры, которая протянула руку помощи и заставила меня ощутить свою значимость. Впервые за много лет я почувствовала, что, возможно, хочу наладить человеческую связь.
Но именно с этим грозным, непредсказуемым мужчиной мне действительно захотелось остаться.
Рискнуть и окунуться в то, что в итоге причинит мне еще больше вреда.
Я знала, что так и будет.
И все же я не могла сдвинуться с места, ощущая ауру, исходившую от него по ту сторону двери. Я чувствовала эхо его молчания, пока его тяжелые ботинки наконец не застучали вниз по ступеням, становясь все тише с каждым шагом.
Когда звук окончательно растворился в ночи, и мужчина унес с собой свою напряженность, я выдохнула и постаралась собраться с мыслями.
Мне нужно было решить, что делать дальше.
Бежать или остаться.
Бежать или остаться.
При мысли о первом печаль захлестывала меня.
Я так устала. Так устала убегать. Так устала быть одна. Но это было исходом, с которым я давно смирилась, частью наказания, которое я буду нести до конца своих дней.
Выйдя из автобуса в Мунлайт-Ридж, я была полна решимости попытаться. Попытаться создать хоть какое-то подобие жизни. Попытаться сделать это место своим домом.
Страдая, мы должны продолжать жить.
Но похоже, я оказалась дурой, надеясь на что-то из этого. Я уже чувствовала, как вокруг меня нарастают сложности, что едва я впустила кого-то в свою жизнь, какой бы фальшивой и поверхностной она ни была, а они уже испытывают мои границы.
Пытаясь разгадать секреты, к которым никогда и никому я не смогу открыть доступ.
На дрожащих ногах я оттолкнулась от двери и поплелась на маленькую кухню, бросила сумочку и ключи на стойку и полезла в шкафчик за стаканом. Я наполнила его водой из крана и сделала глоток, надеясь, что это охладит огонь, сжигавший мои внутренности.
Если бы только рядом со мной был кто-нибудь, способный плеснуть мне водой в лицо, чтобы вернуть к реальности.
Сердце сжалось, когда в сумочке завибрировал телефон, а стакан звякнул о стойку, когда я отставила его в сторону. Пальцы все еще дрожали, когда я покопалась в сумке и достала его.
Когда я увидел сообщение, на моем лице невольно засияла улыбка.
Рейвен: Мы уже скучаем по тебе! Почему ты ушла?
Прилагалась фотография. Рейвен стояла на коленях, обхватив Нолана сзади, они оба улыбались и кривлялись в камеру. Огни танцпола окружали их головы мерцающим светом, похожим на нимбы, ― ребенок выглядел таким маленьким ангелочком, что у меня защемило сердце.
Я: Прости. Я не понимала, сколько времени, а мне нужно рано вставать.
Ей не потребовалось много времени, чтобы ответить.
Рейвен: И что такого важного могло произойти, чтобы ты удрала, как летучая мышь из ада, когда мы так веселились? Это было именно то, что я тебе обещала.
В конце она добавила два эмодзи с огоньками.
Там было пламя, это точно. Оно пожирало мои внутренности и грозило испепелить.
Я с трудом придумала правдоподобную ложь. Я не могла сказать ей, что подумываю об отъезде или что меня напугали. Это лишь породило бы вопросы, на которые я никогда не смогу ответить.
Я набрала первое, что пришло в голову. Я уже нажала кнопку «Отправить», когда поняла, что отговорка была из ряда вон выходящей.
Я: На рассвете я отправляюсь в поход.
Рейвен: 🤯 С кем?
Я прикусила нижнюю губу, запутываясь в паутине своей лжи.
Я: Одна.
Рейвен: Одна?! Ты хоть понимаешь, насколько это ужасная идея? На тебя может напасть медведь.
Я: Я люблю ходить в походы в одиночку. Помогает очистить голову.
Ладно, я уже много лет не ходила в походы.
На этот раз ей потребовалось немного больше времени, чтобы ответить, и я чувствовала, как она размышляет.
Рейвен: Ну... будь осторожна, хорошо? Позвони мне, если понадоблюсь. Я не любитель пеших прогулок, но для тебя сделаю исключение.